Повесть о настоящем архичеловеке - Марк Десадов Страница 8

воротить. Тогда т. Красной со всей революционной прямотой объяснил, что при сопротивлении куда пуще допрос пойдет, ибо и у мамзели, и у него еще много всяких свободных мест осталось. А такие места прекрасно той же дратвой подшить можно, отчего их внешняя картинка так улучшится, что впору будет тут спектаклю устраивать и билетами по червонцу торговать. Поскольку буржуй токмо что самолично лицезрел изобретательность Федора Демьяновича, то доводы нужное действие оказали не замедлясь. Принялся тот, нимало не смущаясь, при всем честном народе супруженцию свою вылизывать. Спервоначалу с ляжек начал, а опосля и до бабьей стыдобы добрался. Да с таким усердием чистоту наводить стал, что та аж чуток подергиваться ответно стала, чем законный хохот вызвала.

Видя такое, т. Красной оттащил его за волосья от мадамы и качество работы проверил. Надо сказать, гнида буржуйская постаралась – все чисто, ляжки блестят, каждая всякая розовая складочка, из коих бабий срам состоит, вылизана до полной новизны, будто и не обрабатывали их. Главная дырка токмо темнеет, но и из ей ничего не сочится, да и нижняя скукоженность ничем таким не запачкана. Даже волосья, коии слипшимися были, расправлены шерстинка к шерстинке. Аж не удержался Федор Демьянович и ласково потрепал мамзелю по причинному месту. Буржуй, как это узрел, поморщился, но уж не сказал ничего. Да что о бабьем сраме говорить, аж стол, на коем мамзеля возлежала, чистым оказался, так что придраться оказалось никоим образом не к чему. А не в обычае самого архисправедливейшего боевого отряда революции – ЧК – придираться к пустому месту, коли работа воистину на совесть выполнена. Потому т. Красной объявил буржую благодарность от имени трудового народа, однако заметил ему, что все хорошие дела надо до конца доводить, чтоб не получалась серединка на половинку. Это к тому, чтоб ваньку не валял, а прямо и откровенно сообщил, какие такие еще ценности у него имеются, дабы никто не мог их с т. Малышевым упрекнуть, что с полдня с ними вожжались, а толку-то всего – неполная склянка с червонцами. Буржуй тут однако на колени бухается и отмененным революцией Христом-богом клянется и божится, что ничего такого у него боле и в помине не имеется.

Однако ж доблестные чекисты крокодиловыми слезами не пронимаются, потому Федор Демьянович у порученцев уточнил, сколько их в казарме расположено, и есть ли там в обслуге мамзели, дабы справлять в ихние утробы мужскую надобность. Те ответствовали, что 46 красноармейцев в их блоке, а никаких таких прислуг и в помине не имеется. Эксплуататор при том разговоре затих было, однако ж токмо тварь неразумная не смогла бы понять, к чему дело клонится, потому вновь на колени бухнулся и заверять стал, что у их обоих родичи есть богатые. Потому по писуле какой запросто в пользу ЧК такие деньжищи отвалят, что тут отроду и не снилось подобного, лишь бы Зинулю в казарму не отправляли на окончательный стыд и поругание. Федор Демьянович тогда на т. Малышева взглянул вопросительно, но тот лишь рукой махнул, что пустое – еще не этаких басен наслушался.

По технике конвоирования т. Красной специалистом никаким был, потому т. Малышев вновь на себя оперативное командование перевел. Тут насчет мужеска роду-племени главной т. Клементьева была. Вот энта самая Харитина и приспособила, что ежели куда мужика опосля допроса конвоируют, то всенепременно со спущенными портками, чтоб никуда не удрал, а архиглавное – чтоб веревкой яйца перевязать, и за енту самую веревку его куда нужно препровождать. Таким-яким макаром и нонче поступили – один порученец перевязанную Зинулю на плечо закинул, а второй за веревку буржуя в ту же казарму поволок, чтоб там он помогал солдатскому народу застарелую мужскую нужду в жинку справлять. А еще сказано ему было, что через пару дней, коли они с Зинкой еще живы останутся, то право получат насчет новых ценностей сообщить. Коль вдругорядь о т. Клементьевой речь зашла, следует об ейном нелегком ратном труде поведать, хоть т. Красной и не был с ей в дружбанах ни спервоначалу, ни опосля. Ибо чуть ни весь мужеский род, в ГубЧК работающий, в дрожь бросало с того, что Харитина с контрреволюционными буржуями проделывала, даж прикомандированные порученцы у ей боле одного дня не выдюживали и перевестись хоть куды просились. Начать с того, что лицом т. Клементьева на лошадь какую была схожа, а остатные места, коими отмененный Господь бабий пол одаривает, так еще хужей народились. С жизни такой, что самый захудалый мужичок на нее не заглядывался, хучь пьяницей каким был, хучь косоруким, хучь вовсе инвалидом, затаила т. Клементьева к мужеску полу ненависть густую, коя зело кстати пришлась к новой самоотверженной работе на фронте борьбы с мировой буржуазией. Как к ей какого такого злейшего врага на допрос приводили, то первоначалу она его носком туфли промеж ног с размаху лупцевала. Как тот скорчивался, так портки с его спускала и совместно с конвоем на пол мордой вверх клала и руки-ноги враздвижку к кольцам в полу принайтовывала, коии для энтой нужды в кабинете вкрутили. Опосля, еще допроса не начиная, для разминки по нему прохаживалась в реквизированных острокаблучных туфлях, после чего самое такое действо и начиналось, от коего самых что ни на есть толстокожих красноармейцев отторопь брала. С разминки-то еще ничего, как т. Клементьева в раж входила, поелику, как она сама гуторила, что для допроса хорошего ей должно быть в состоянии распаленном, ибо токо в оном состоянии допрос полноценно проходит. Для того т. Клементьева буржуйский елдак у корня совместно с мошной туго-натуго бечевой перетягивала, отчего этот орган в полную боеготовность приходил, хучь хозяин егонный от той бечевы и взвывал. Опосля т. Клементьева говорила, чтоб конвойные отвернулись, вслед юбку подтягивала, на корточки присаживалась и на том елдаке скачку устраивала, ногтями в щеки буржуйскому гаду впиваясь. Да пока раза три-четыре не завоет утробно, со свойного седла не слезала. А зато как слезет, считай, ужо требуемой диспозиции достигла и готова проводить дознание по всей строгости революционного правосудия. Тут у т. Клементьевой много приемов было, как нужное признание выведать. К примеру, всем весом туфлями яйца раздавливать, или в их иголки втыкивать, или попросту мошну вспарывать, яйца вынать, и в руке их держучи, интересоваться у буржуйской мрази, сразу их оторвать или повременить маленько. Коли не помогало, то еще щипчиками пальцы по суставу сковыривала. Или ножичком в глаз, а потом вынать его и через остатный глаз буржую показывать.