Яд Версаля - Эрика Грин Страница 8

— Так и есть. Она дальняя кузина твоего отца, — настоятель смотрел на меня с сочувствием, как давно не смотрел никто. — После смерти мужа она осталась богатой, но бездетной. Поэтому решила взять на воспитание двух девочек из числа своей не слишком обеспеченной родни. Твою сестру Арлетт и еще одну малышку по имени Софи, тоже вашу кузину. Я сам присутствовал при заключении договора и благословлял девочек на жизнь в новой семье. Так что ищи Арлетт в предместье Парижа, в доме у графини.

— Отец Себастьен, благодарю вас за подаренную радость! — искренне сказал я, радуясь, что судьба моей младшей сестренки оказалась не такой уж печальной. — Вы дали мне большую надежду!

Само небо прислало отца Себастьена чуть ли не накануне моего отъезда в Париж! Теперь предстоящая поездка казалось мне более осмысленной, чем призрачная надежда стать компаньоном знатного шалопая и сделать на этом карьеру. Я еду на поиски своей сестры! Что может быть важнее воссоединения семейных уз?! Тем более что я устал от одиночества, и родная душа стала бы для меня поистине даром небес.

Сборы не заняли у меня много времени. Буквально недели через полторы я уже шагал по людным парижским улочкам, разыскивая дом своего кузена Антуана де Бине. Поначалу Париж оказался совершенно не похож на столицу, чей образ возник в моем воображении. Я представлял себе просторные улицы, по которым ездят красивые экипажи, везущие по делам роскошно одетых людей, приятно источающих изысканные ароматы. А в действительности, я шел по узким улочкам, под ногами чавкала вонючая апрельская жижа, и я еле успевал уворачиваться от каких-то развалюх, претендующих на то, чтобы называться экипажами, и большого количества грязных попрошаек, которые так и норовили срезать у меня кошелек.

Но постепенно картина менялась. Улицы становились все чище, попрошаек было почти не видно. Зато стали появляться в изобилии вяло бродящие по улицам королевские гвардейцы. В животе у меня давненько урчало от голода, но от мысли, чтобы что-то съесть в нищих районах города, вызывала тошноту. Здесь же, наконец, я увидел сносную харчевню под пафосной вывеской «Рычащий лев», в которой сытно перекусил добрым куском тушеной телятины и яблочным пирогом.

И вот, наконец, передо мной открылся величественный лик Парижа, украшенный трехэтажными и четырехэтажными зданиями, полными пышной торжественности, несколько искусственной, но не теряющей от этого своей привлекательности. Привыкший к более скромным образцам архитектуры, я с восхищением смотрел на кирпичные и каменные громады, очевидно, выглядя деревенским простачком, впервые попавшим в город на ярмарку. Но меня это ничуть не смущало. Напротив, я смотрел на все это великолепие с внутренним ощущение грядущих побед над этим городом. «Ты будешь моим, Париж!», — думал я, и дух захватывало от охотничьего азарта.

Я шел вдоль улиц с шикарными магазинами и кондитерскими лавками на первом этаже зданий, рассматривая выставленные в витринах товары и дурея от соблазнительных ароматов ванили и корицы.

Около магазина готового платья сквозь витрину я залюбовался молодой парижанкой, примеривающей модную шляпку. Она была не столько красива, сколько миловидна, а в ее движениях, когда она рассматривала свое отражение в зеркале, была такая природная грация, что я почувствовал возбуждение, как тигр в начале охоты. Девушка, очевидно, увидев в зеркале мою любопытствующую физиономию, повернулась и взглянула на меня…

У нее были выразительные ореховые глаза и чуть удивленные брови на полудетском круглом лице. На ее небольших пухлых губах появилась несмелая улыбка. Но тут к ней подошел высокий старик в хорошем камзоле, явно сшитом на заказ, и перекрыл мне вид. Я почувствовал досаду, но не расстроился, ибо вокруг было много всего интересного, что стоило бы рассмотреть.

На втором этаже домов тяжелые шторы стойко хранили тайны жизни своих богатых и знатных обитателей. Зато задрав голову и устремив взгляд повыше, на третий этаж, я увидел юных служанок с белыми чепцами на изящных кудрявых головках. Девушки переговаривались друг с другом через открытые окна, свешиваясь чуть ли не наполовину и демонстрируя свои свежие прелести, мелькающие в декольте.

Я, очарованный, засмотрелся и остановится, чтобы полюбоваться открывшейся картиной. Девушки заметили мой интерес.

— Смотри, смотри, Жюли, парень-то словно вкопанный стоит! — хохотнула худощавая востроносая шатенка со жгучими глазами.

— А какой хорошенький! — засмеялась пухленькая блондинка, про которых в народе говорят «кровь с молоком», похоже, вскормленная где-то на севере Нормандии. И ее светлые кудряшки тряслись в такт ее заливистому смеху.

Я уже было хотел что-то ответить задорной девчонке, как услышал грубый окрик.

— А ну посторонись, ротозей! — и возница кареты, которой я перегородил путь, крепко огрел меня хлыстом по спине.

Девчонки захохотали и скрылись, закрыв окна.

Дальше, мучаясь от желания расчесать опухшую от хлыста спину, я шел по кварталу Марэ, остерегаясь многочисленных экипажей поселившейся здесь знати.

Приходилось уворачиваться от нарядных, причудливо украшенных карет, а порой и уступать дорогу носильщикам паланкинов с нарисованными розочками или картинами на античные сюжеты.

Из одного такого, на стенах которого была нарисована сцена свидания Амура и Психеи, из-за отодвинутой темно-красной шторки нарядная молодка послала мне ослепительную улыбку. Я стоял, глядя вослед паланкину, и чуть не был сбит еще одним конным экипажем.

Наконец, я отыскал особняк своего кузена де Бине. У парадного входа трехэтажного каменного палевого дома под бледно-розовой крышей с белыми перекрытиями между этажами стояли два привратника в ливреях цвета божоле. Они одарили высокомерным взглядом мой небогатый наряд и грязные ботинки, выпачканные в грязи бедных парижских кварталов. Один из них крайне неохотно согласился оповестить хозяина о моем визите. Когда он вернулся, лакеи открыли передо мной двери, и я, наконец, попал внутрь.

Я успел как следует рассмотреть роскошное убранство первого этажа с богатой лепниной и статуями на античные сюжеты, белевшими в нишах. Особенно меня заинтересовал Геракл со смехотворно маленьким мраморным достоинством. Вдоль стен, украшенных гобеленами с серебряными и золотыми нитями, стояли несколько модных канапе, крытых парчой с цветочным узором. В гостиной висело несколько венецианских зеркал в бронзовых рамах, в которых я увидел себя уставшим и измотанным долгим путешествием почти через всю страну. Светлые длинные волосы спутаны, на бледном лице под глазами легли тени. А грязные ботинки… «Ну и пусть! Какого черта! Принимайте, какой есть!» — подумал я.

— Дорогой Эжен, ну, наконец-то! — кузен Антуан проворно сбегал по лестнице вниз, стуча каблуками. Он был одет в темно-вишневый кафтан с серебряными пуговицами, из-под длинных рукавов выглядывали тонкие белые кружева. Русые волосы де Бине были тщательно завиты по последней моде и свисали аккуратными буклями на грудь.

Кузен остановился