Джинн Калогридис - Алая графиня Страница 77

— Кого же?

— Я знаю, но не скажу. — Кардинал поднял брови.

— Но как он убивал? — Катерина не желала отступать.

— Боюсь, это не совсем подходящая тема для застольной беседы и для такой благородной дамы, как вы, — с неодобрением произнес делла Ровере.

Катерина снова потупила взгляд, чтобы собеседник не заметил ее раздражения, и сказала:

— Кардинал Борджа — частый гость за нашим столом. Мне кажется, моему мужу стоит знать, чего от него ожидать. Если его светлость подвергается опасности или же я…

— Вам ничего не грозит, — решительно возразил делла Ровере. — Борджа никогда не обидит женщину или ребенка. Но если у него возникнет причина, он без колебаний уничтожит вашего мужа.

Катерина поглядела на него с таким ужасом, что Джулиано перегнулся через стол, похлопал ее по руке и произнес почти с состраданием:

— Простите меня. Я вовсе не хотел вас расстроить. Давайте переменим тему на другую, более радостную.

— Да, конечно, — кивнула Катерина. — Мы все молимся за здоровье его святейшества и желаем ему долгой жизни. Но до меня дошли слухи, что если папский престол освободится, то вы будете первым претендентом. По веским причинам. Вы человек мудрый, опытный, отличаетесь непредвзятостью суждений и уравновешенным характером…

При последних словах я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Да уж, кардинал проявил редкую сдержанность, огрев слугу тростью.

Катерина продолжала:

— За эти годы вы, конечно же, многому научились у дяди. Я в любом случае буду убеждать мужа, чтобы он оказывал вам всяческую поддержку на пути к папскому престолу.

Делла Ровере внимательно посмотрел на графиню, и в конце концов тщеславие перевесило всякую осторожность. Он польщенно заулыбался.

— Я солгал бы, заявив, что нисколько не амбициозен. Я сумею отблагодарить за поддержку. Но если мой дорогой дядюшка не проживет хотя бы еще лет десять — а все мы, разумеется, молимся об этом, — то у меня мало шансов на избрание.

— Как так? — Катерина устала делать вид, будто ест, сложила руки на груди и уставилась на кардинала, убедительно наивно хлопая глазами.

Джулиано недовольно передернул плечами, потянулся к пирогу с голубями и пояснил:

— Кардиналы старшего возраста считают, что у них больше прав на престол, чем у меня. Ведь они прослужили курии дольше. Эти люди завидуют всем, кто моложе, но при этом богаче и влиятельнее, чем они сами.

— Но вы ведь такой выдающийся человек, — отвечала Катерина. — Поэтому нисколько не удивительно, что они завидуют.

Приосанившись от гордости, делла Ровере признался:

— Меня действительно поддерживает сам король Франции и многие знатные персоны этой страны.

Я стояла сбоку, поэтому прекрасно видела выражение лица Катерины. Она изображала раболепное восхищение, тогда как глаза ее сузились — графиня только что узнала важную новость.

— Как замечательно! — выдохнула она. — Какая честь для меня сидеть рядом с человеком, который в один прекрасный день унаследует престол святого Петра! — Моя госпожа продолжила доверительным тоном: — Я знаю, что с моим мужем иногда трудно договориться, и ценю ваше терпение. Я сделаю все возможное, чтобы повлиять на него. Он поймет, как ему повезло с кузеном.

— Как вы обворожительны, Катерина, и сколь наблюдательны, особенно для женщины. — Джулиано так и сиял, глядя на нее. — Джироламо крупно повезло, что вы на его стороне.

Граф прислал домой гонца с сообщением, что деловая поездка займет больше времени, чем он предполагал. Катерина воспользовалась отсутствием мужа, чтобы еще несколько раз пригласить в палаццо Риарио Борджа и делла Ровере. Мне дозволялось присутствовать при ее беседах с кардиналом делла Ровере, которые неизменно сводились к политическим махинациям Священной коллегии, однако слушать послеобеденные разговоры с Борджа запрещалось.

На обед к Катерине приглашались и другие уважаемые кардиналы, всегда поодиночке. Свое почтение ей выказали два испанских отца церкви, грек по фамилии Кибо и один выдающийся француз Шарль де Бурбон. Я слышала кое-какие их разговоры, которые в основном вертелись вокруг соперничества Борджа и делла Ровере и их шансов получить тиару. Борджа сильно уважали за администраторские способности и интеллект, но не доверяли ему. Делла Ровере тоже считался человеком большого ума и способностей. Предполагалось, что благодаря политическим связям и богатству Папой станет он. Однако все признавали, что Джулиано чрезмерно самонадеян.

Помимо этих гостей за три недели отсутствия Джироламо делла Ровере трижды обедал в палаццо Риарио, а Борджа являлся не меньше шести раз. С каждым новым визитом Борджа с Катериной держались друг с другом все свободнее, вплоть до того, что на шестой раз Катерина нечаянно назвала его «Родриго» в моем присутствии.

Седьмое посещение Борджа пришлось на разгар дня. Катерина пригласила его на поздний обед, хотя кардинал только что откушал с Сикстом в Ватикане. Стол был накрыт в маленькой гостиной в покоях графини, и Катерина приказала, чтобы в комнату принесли короткий меч, подаренный ей кардиналом.

Борджа прибыл в благостном расположении духа, свежевыбритый, источающий ароматы лаванды и апельсинового цвета. Катерина дожидалась его в столовой; как только он вошел, поднялась и поспешила навстречу, словно к старинному другу, с которым давно не виделась. Он взял ее за руки, низко склонился и стал целовать ладони.

Я отвернулась, испытывая шок.

— Подойдите, друг мой, присядьте рядом со мной, — сказала графиня, держа кардинала за руку и подводя к креслу напротив своего.

Я тоже двинулась с места, намереваясь встать у нее за спиной, однако Катерина замахала рукой.

— Отошли слуг, — приказала она вполголоса, не сводя глаз с улыбавшегося Борджа. — Но сначала проследи, чтобы нам оставили вино, воду и первые три блюда.

— Кто будет вам прислуживать? — с недоумением спросила я.

— Мы сами все сделаем. — Графиня одарила Борджа загадочной улыбкой и резко взмахнула рукой — знак, что я свободна и никаких возражений она не потерпит.

Я отдала несколько приказаний, чтобы все было сделано по желанию ее светлости. Служанки отправились обратно на кухню, им было велено ждать там, пока мадонна не позвонит в колокольчик. Я же вышла через парадную дверь в коридор.

— Закрой, пожалуйста, двери и проследи, чтобы нас не беспокоили, — сказала мне в спину графиня.

Я так и сделала, после чего принялась вышагивать по коридору. Прошло минут двадцать вынужденного безделья, после чего я остановилась перед дверью и прижалась к ней ухом. В столовой тек обычный приглушенный разговор. Немного успокоенная, я снова принялась вышагивать взад-вперед, но уже медленнее, кивнула мимоходом горничной, которая прошла мне навстречу с грязным бельем в руках. Через десять минут я услышала из-за двери негромкое звяканье, как будто на столе передвинули тарелки.