Барбара Смит - Проблеск небес Страница 58

Ее глаза широко раскрылись, когда она увидела на кровати раскрытый саквояж, затем его дорожную одежду.

– Ты уезжаешь в Лондон сегодня?

Он отвернулся, не в силах видеть обиду в ее глазах, заставлявшую еще больше страдать.

– Да.

– Но… почему?

Он подошел к секретеру, схватил графин и налил себе бренди. От щедрого глотка по его телу разлилась обманчивая теплота.

– У меня в пятницу назначена встреча.

Он услышал ее шага. Кэтрин подошла к нему. Прижалась, и ее руки скользнули внутрь его сюртука.

– Возьми меня с собой. Пожалуйста!

Ее красота волновала его. Упаси Бог, чтобы она узнала, как легко он может погубить ее, свою мать, сестер и самого себя.

– Нет.

– Тогда хотя бы ложись со мной в постель, – тихо сказала она, – Ты знаешь, как я хочу ребенка. Если бы мы попытались еще раз…

– Нет! Это бесполезно. Ты знаешь это не хуже меня.

Он оттолкнул ее. С рыданием Кэтрин ухватилась за его сюртук. Пуговица отлетела, звякнула об пол и куда-то укатилась.

Кэтрин медленно опустилась на колени и подняла к нему залитое слезами лицо:

– Не покидай меня. Пожалуйста, не покидай меня!

Видение затуманилось и исчезло. Берк пришел в себя. Он стоял в темной комнате, сжимая в руке пуговицу. Но не за таким воспоминанием он пришел сюда.

Это внесло еще больше смятения в душу.

Он стал свидетелем чего-то настолько интимного, что Кэтрин пришла бы в ужас, если бы ей пришлось рассказать кому-нибудь об этом. Она умоляла своего мужа исполнить супружеский долг. Даже после этого Альфред отказал, еще больше унизив ее.

Будь он проклят!

В приступе гнева Берк швырнул пуговицу на постель. Медь блеснула в слабом свете свечи, ударилась о спинку кровати и упала на пыльную подушку. Но он не мог долго испытывать ненависть к своему другу. Альфред уже заплатил за грехи.

Теперь Берк понял, почему побледнела Кэтрин, когда он говорил с ней на мосту. Он рассказал, как ее голос вернул его из сияющего тоннеля обратно.

«Не покидай меня. Пожалуйста, не покидай меня!»

Она помнила, какие муки вырвали у нее эти слова. И она боялась той минуты, когда Берк узнает об этом. Поэтому он никогда не признается, что видел.

Но это еще больше усилило желание добиваться Кэтрин. Он покорит ее сердце. Убедит выйти за него замуж. И тогда он, черт побери, сделает все, чтобы она забеременела.

Кэтрин постучала вилкой о хрустальный бокал с водой. Преодолевая волнение, встала. Она должна сказать это сейчас, до того как вернутся лакеи убрать со стола десертные тарелки.

– Извините меня, леди и джентльмены. Я должна что-то вам сказать.

Все сидевшие за столом повернулись к ней. Фабиан, приготовившийся сунуть кусочек Леди, которая пряталась под столом, застыл от удивления. Пруденс и Присцилла перестали хихикать и с любопытством посмотрели на Кэтрин из-за серебряного канделябра. На другом конце стола Лорена с раскрытым ртом сердито уставилась на сноху. Берк, откинувшись на спинку стула, не сводил глаз с Кэтрин, что несколько мешало ей.

Даже в эту минуту ее не покидало влечение к нему. Вечерний черный сюртук и белый галстук подчеркивали его поразительную красоту. Все время, пока они обедали, она ловила его настойчивый взгляд, как будто он размышлял, как заманить ее в свою постель.

Но у нее не было времени думать об их отношениях. Сейчас граф поймет почему.

Лорена со стуком опустила ложку в опустевшее блюдо для пудинга.

– Что все это значит? Ты помешала моему разговору с его сиятельством.

– В таком случае я должна попросить вас закончить разговор позднее. – Не обращая внимания на возмущение свекрови, Кэтрин продолжала: – Пока вы все собрались здесь, я хотела сказать, что скоро уеду из этого дома. Завтра я начинаю подыскивать для себя жилище.

– Дом для себя… – Лицо Лорены покрылось смертельной бледностью, как будто новость привела ее в ужас. Заглушая тиканье часов, она громко и тяжело задышала, как будто ее душили. – Это возмутительно. Невероятно! Ты не можешь уехать из этого дома.

– Я не хочу вызывать чье-либо недовольство. Просто для меня настало время начать самостоятельную жизнь.

– Ты поставишь нас в трудное положение, – упрекнула Лорена. – Кто будет указывать слугам, что делать? Кто займется покупками и починкой?

– Кто будет читать мне на ночь? – спросила с негодованием Присцилла.

– Кто будет причесывать меня? – жалобно протянула Пруденс, хватаясь за свои золотистые волосы. – Горничная вечно портит мои локоны.

У Кэтрин сжалось сердце. Больно было думать, что их больше волнует собственный комфорт, чем прощание с любимой родственницей.

– Вы можете дать объявление, что ищете французскую камеристку. А заодно и экономку.

– Вздор! – Ноздри Лорены гневно раздувались. – Я запрещаю тебе уезжать! Ты толкаешь нас на ненужные расходы, и все из-за своего каприза.

– Это не каприз. Я уже давно думала об отъезде. – Кэтрин решилась сказать о своей мечте, которая поддерживала в ней надежду в трудные минуты, и решительно добавила: – В своем новом доме я собираюсь открыть школу. Бесплатную школу, чтобы каждый ребенок в графстве мог научиться читать и считать.

Она не удержалась и взглянула на Берка. Он сидел и наблюдал за ней, склонив голову набок и подперев подбородок. По его лишенному всякого выражения лицу трудно было догадаться, о чем он думает.

Если он отказался покинуть Сноу-Мэнор, то уедет она. Это тоже было неплохо. Кэтрин долго плыла по течению, как опавший лист, гонимый ветром. Берк заставил ее снова чувствовать и хотеть. И он дал ей средства осуществить свою мечту.

– Ты учительница? – скривив губы, сказала Присцилла. – И почему некоторые тратят целый день на обучение сопляков, которые слишком глупы, чтобы чему-то научиться?

– Быть простым человеком еще не значит быть слабоумным, – ответила Кэтрин. – Все дети заслуживают шанса учиться, расти и расширять свой кругозор.

– Но как ты сможешь иметь свой дом? – спросила Пруденс. – Мама, у нее ведь нет денег, правда?

Лорена так сжала губы, что они побелели.

– У нас здесь гость. И сейчас не время и не место обсуждать финансовые дела.

– Нет ничего вульгарного в обсуждении за обеденным столом. – Берк поднял бокал с вином. – Так продолжайте, расскажите им. Они все равно рано или поздно это узнают.

Пухлые руки Лорены уперлись в льняную скатерть, и бриллиантовые кольца на ее пальцах блеснули в свете свечей. Подчеркивая, что делает это вопреки своему желанию, она сказала:

– Кэтрин потребовала часть моей вдовьей доли.

– Но это невозможно! – возмутилась Присцилла. – Она не имеет права на наши деньги.