Джоанна Мэйкпис - Королевская пешка Страница 57

Крессида знала, что мальчик жил в Шерифф-Хаттоне вместе со своей кузиной, леди Элизабет, и много дала бы за весточку от нее. Намерен ли король ради укрепления трона объявить о новых матримониальных планах? Крессида понимала, что политически это очень важно, но, вспоминая тот час, когда видела его, сраженного горем, понимала, как дорого будет стоить ему подобное решение.

Медленно тянулись дни за днями, недели за неделями — по крайней мере, так казалось Крессиде, которой уже не терпелось соединиться с мужем и увидеть, наконец, поместье Рокситер, как он обещал. Она всегда любила приход весны и теплые летние дни в Уэльсе — любила сверкающую под солнцем траву, кружащихся над головой в светло-голубом небе птиц, изобилие полевых цветов, — но на этот раз весенние дни тянулись утомительно медленно.

Ее раздражала необходимость сидеть с матерью в те дни, когда было слишком сыро для прогулки верхом, и трудиться над алтарным покрывалом для церкви или штопать гобелены, готовясь к пронизывающим осенним и зимним ветрам.

В один прекрасный майский день она выехала верхом в сопровождении Филиппа Кентона, а когда вернулась, на конюшне кипела работа. Конюхи старательно скребли незнакомых ей лошадей, которых, судя по их виду, гнали во весь опор. Крессида почувствовала, как у нее внезапно сжалось сердце. Однажды уже так было — правда, зимой: она приехала с прогулки и узнала, что прибыл курьер с приглашением от короля явиться всей семьей во дворец.

Тогда она испугалась за отца. Но и сейчас встревожилась не меньше. Последнее время до них доходили лишь обрывки новостей, хотя все их соседи открыто обсуждали неминуемое вторжение Тюдора. Значит ли это, что опасность, давно предвиденная Мартином, уже на пороге и ее грозная тень нависла над отцом и над всеми ними?

Она ничего не спросила у конюхов, но, отдав на их попечение лошадь, поспешила с Филиппом в дом. Ее мать стояла в верхней гостиной у окна, выходившего на восток, и, прижав руку к сердцу, смотрела вниз на зеленую лужайку. На лице ее было явно написано волнение. Увидев Крессиду, леди Греттон через силу улыбнулась.

— Сегодня такая чудесная погода… я думала, ты вернешься еще не скоро.

— Вы хотели, чтобы меня не было дома?

Вопрос прозвучал дерзко, и мать предупреждающе показала глазами на Филиппа, неуверенно остановившегося на пороге.

Крессида резко сказала ему:

— Ты мне пока не нужен, Филипп. Ступай и разучи ту новую балладу, которую ты собирался спеть нам вечером.

Мальчик поклонился и вышел.

— Известия от моего мужа?

Леди Греттон покачала головой и сказала с усталым вздохом:

— Нет, это приехали от Риса Эп Томаса. — Она опустилась на обитую бархатом скамью под окном и растерянно посмотрела на дочь. — Их двое, они требуют от твоего отца клятвы в верности… Мне бы очень хотелось, чтобы он не поддался их уговорам.

— Вы за него боитесь?

— Конечно. Эп Томас человек хитрый, и, по-моему, доверять ему нельзя. Он еще сам не решил, мне кажется, чью сторону принять, но соседей своих способен завести гораздо дальше, чем диктует благоразумие.

Крессида, задохнувшись, спросила:

— Есть ли… есть какие-нибудь вести о Хауэлле?

— Я не знаю. Он же скрывается. Сомневаюсь, чтобы именно сейчас он решился появиться в Англии.

— Отец не собирается вступить в союз с врагами короля?

— Нет. Какое-то время тому назад он, мне кажется, подумывал об этом, но после твоей свадьбы ни в чем, что направлено против короля, не участвовал. Хотя одно уже появление этих людей в доме может пахнуть изменой. Если бы только мы могли прямо отказаться принять их…

— Почему отец не скажет им открыто, что считает себя вассалом короля?

Леди Греттон медленно повернулась и посмотрела дочери в лицо.

— Думаю, он считает правильным ни с кем не ссориться в такое опасное время.

Слова матери потрясли Крессиду.

— Но он же не будет сражаться за Тюдора?

— Нет, твой отец никогда не пойдет так далеко. Но ведь он пограничный барон. И ему приходится думать о нашей безопасности… на тот случай, если на королевском троне вдруг окажется кто-то другой.

— Но король не потеряет корону, даже в открытой борьбе. Он опытный воин, и потом, — закончила она с возмущением, — он наш сюзерен, он помазан на трон.

Леди Греттон улыбнулась немного натянуто.

— Я вижу, ты переменила о нем свое мнение, познакомившись с ним. Еще год назад, даже меньше того, ты горой стояла за его врагов.

— Теперь я замужняя женщина, — печально проговорила Крессида, — и мой муж — особо доверенное лицо короля. Что будет с ним, если я окажусь на другой стороне?

Крессида залилась густой краской.

— Поначалу так и было, но потом, я уверена, он понял, когда появилась такая возможность… что и для меня в этом браке есть преимущества.

— Ты любишь Мартина, дитя мое? Вопрос был прямой, и Крессида опять с трудом перевела дух.

— Я… я думаю, да, — сказала она, наконец. — Я должна его любить. Он мой муж.

Леди Греттон ласково положила руку на руку дочери.

— Это хорошо, что у тебя есть чувство долга, но… но я предпочла бы, чтобы он не пренебрегал так явно тобою все эти месяцы. У нас с твоим отцом все происходило не так…

Вскоре двое посланцев выехали со двора, и в гостиной появился сэр Дэниел с багровым мрачным лицом. Крессида поняла, что между ним и его посетителями произошел бурный обмен мнениями и жаркий спор. Он ничего не сказал об этом жене и дочери, а Крессида и ее мать, со своей стороны, предпочли вопросов не задавать.

Сэр Дэниел опустился в мягкое кресло и вытянул ноги.

— Говорят, король снарядил эскадрон под началом сэра Джорджа Невилла, чтобы наблюдать за побережьем и предотвращать возможные попытки вторжения. А Ловелл назначен командующим флотом в Саутгемптоне.

Крессида была потрясена. Положение, должно быть, крайне серьезное, если король отсылает от себя своего ближайшего друга в столь критическое время. Она решила, что Мартин, вероятно, остался с королем и теперь слишком занят, чтобы писать ей.

Коробейник, заходивший к ним вскоре после Троицы, рассказал, что король выехал из столицы на север.

— Пущен был слушок, миледи, — застрекотал он фальшивым голоском и с наигранным оживлением, — будто он поедет в Ноттингем, чтобы поохотиться там с ружьецом да ловчими соколами, но люди-то знают, что его величество король никогда не отличался приверженностью к охоте. Ноттингем ведь расположен в самом центре королевства, ну вот, он, должно быть, и подумал: самое лучшее местечко, чтоб дожидаться новостей о…

Он не договорил, сообразив, что такие речи куда как смахивают на измену. Леди Греттон наградила его самой ледяной улыбкой.