Лаура Кинсейл - Благородный разбойник Страница 54

– Нет? Ты ведь только что поклялась убить меня из-за Маттео, если понадобится. Но тут, я полагаю, есть разница.

Элейн поджала губы.

– Трудные вопросы ты предлагаешь своей совести.

– У меня их накопилось предостаточно. И тебе предстоит их обдумать.

– Ты считаешь, что женщина способна думать самостоятельно?

Пират громко засмеялся:

– Я пробыл на службе у Меланты не один год, дорогая. Неужели ты полагаешь, что я могу считать иначе?

Близость пирата к ее крестной ошеломила Элейн, но она скрыла потрясение.

– Некоторые мужчины думают именно так.

– Некоторые мужчины – глупцы. И некоторые женщины – тоже. Я бы не хотел оказаться в твоем положении. Чтобы моя жизнь, как у тебя, зависела от ловкости твоей сестры.

– Но я, кажется, еще жива. Элейн слегка обидело предположение, что ее сестра – дура, хотя Кара и правда не обладала слишком острым умом.

Пират смотрел на нее, качая головой.

– А что бы сделала ты на ее месте?

– Лучше объясни, как получилось, что я вообще оказалась в плену у Риата?

– Увы, мы слишком беспокоились о твоей безопасности. Принц Лигурио знал, что умирает... мы все знали это за месяцы до его смерти. У нас было время подготовиться. Ты была слишком важна, чтобы остаться без защиты, и слишком молода для замужества. Поэтому тебя решили посвятить в сестры его аббатства, куда, он думал, уйдет Меланта после того, как похоронит его. Ты отправилась туда раньше с эскортом из десяти рыцарей, и пришло известие, что ты прибыла. Ты что-нибудь помнишь?

Элейн покачала головой:

– Нет... о женском монастыре?

– Не помнишь о захвате, о драке?

Она снова покачала головой:

– Нет.

– Ты была слишком мала. Года четыре. Не знаю, как они тебя выкрали – то ли случайное похищение, то ли нашелся предатель внутри монастыря. Но, заполучив тебя, они уже могли влиять на Кару. Она хранила это в тайне, даже я не догадывался, хотя подозревал неладное. К тому времени мы направились в Англию, пока Меланта всем лгала. – Он сухо засмеялся. – Даже моему отцу. В своих делах Меланта всегда была независима сверх меры. Думаю, в большой степени за это он и любил ее.

– Моя сестра никому не сказала? – нахмурилась Элейн.

– А кому бы она могла сказать? Мы знали, что среди нас есть человек Риаты. Мой отец послал меня охранять Меланту, а Каре было хорошо известно, что я уничтожу ее в тот же момент, как только обнаружу, что она собирается сделать.

– Я думала, ты любил ее.

– Любил.

Глядя на черно-белые квадраты шахматной доски, Элейн вспомнила сестру и то гробовое молчание, которым в их семье было окружено Монтеверде.

– Бедная Кара.

– Да, бедная Кара, – усмехнулся пират.

– Я не знаю, как поступила бы на ее месте. Думаю, так же.

– То есть сделала бы попытку, но с уверенностью, что все испортишь? Пощадила бы собственную душу ценой того, кого любишь?

– Разве можно считать ее за это виновной? Они же просили ее совершить убийство.

– А ставкой была твоя жизнь. Глупый кролик из Монтеверде, у нее не хватило твердости ни совершить убийство, ни даже спасти тебя. В этом главная слабость всех Риата – они всегда неправильно судят о возможностях тех, кого используют. Ты была обречена с того момента, как они тебя захватили.

– Я живу.

– Да, это чудо, достойное святого.

Или достойное ангела. Темного, могущественного, равносильного задаче. Да, она жива. Только не благодаря действиям Кары или леди Меланты. Всю жизнь она верила в своего ангела-хранителя, чувствовала, как он стоит в тени, чтобы защитить ее.

– Спасибо тебе за то, что ты спас меня. За то, что вырвал меня из их рук, когда никто другой ничего не мог сделать. – Пират лишь пожал плечами, глядя в сторону, и презрительно фыркнул. – Ты не любишь, когда тебя благодарят, – сказала Элейн.

Он раскрыл ладонь и нахмурился, как будто увидел там некую тайну.

– Не знаю. Ты единственная, кто сделал это.

Он сжал руку, потом широко расставил пальцы, и на его ладони оказался сладко пахнущий цветок лимонного дерева. Он протянул его Элейн.

– Для твоих волос, – отрывисто пробормотал он.

Элейн взяла цветок, немного помятый, с загнутыми лепестками.

– Кара никогда тебя не благодарила? – спросила она, вдыхая запах.

– Я не задерживался, чтобы поговорить с ней.

Она совершенно его не помнила во время приезда в Сейвернейк. В ее памяти остались только снег и большая Кара с ребенком. «Не могу поверить, что она никогда с тобой не говорила», – хотела сказать Элейн.

Пират встал. Движение грациозное, будто в танце, вся его скованность исчезла.

– Потом она вышла замуж за своего английского свинопаса. Наверняка я бы в конце концов убил ее, когда мы отправились бы на Святки ощипывать гуся.

Глава 17

– Ты играла в морру? – неожиданно спросил он, убирая шахматную доску в сундук.

Элейн сначала не поняла его, потом засмеялась:

– Играла! Только очень давно.

– Я тоже. Значит, силы у нас примерно равные.

– Детская игра, – вздохнула она.

– Нет. Я видел, как игроки в морру выигрывали и теряли целые состояния, – ответил пират, захлопывая крышку сундука. – В Англии она считается всего лишь детской?

Элейн сунула цветок за ухо. Она видела, как пират наблюдает за нею, и почувствовала теплоту в сердце.

– Кара научила всех нас, когда мы были маленькими. С тех пор я не играла.

Он поднял кулак.

– Два пальца или четыре?

Элейн нахмурилась, вспоминая.

– Мы играли только в два. А ты умеешь в четыре?

– Можем играть, как тебе нравится. Десять партий. Два пальца. Считаем общую сумму всех пальцев, очко за каждую победу.

Она пожала плечами. Это, конечно, не шахматы, но пират смотрел на нее вполне серьезно. Одна рука за спиной.

– Итак, считаем до трех, – сказал он. – Раз... два... три...

– Четыре! – крикнули они хором.

Элейн взглянула на их руки. У каждого по два выпрямленных пальца.

– Ничья, – сказала она.

Пират кивнул.

– Раз... два... три...

– Один! – выпалила она, не успев сообразить, потом увидела, что держит два пальца, а у него только один. – Как глупо с моей стороны.

– Ладно. Раз... два... три...

– Зеро! – крикнула Элейн, подняв сжатый кулак против двух его пальцев. – О, черт, ты... – Она едва не сказала, что он выиграл. – Сколько ты назвал?

Он нахмурился в притворном замешательстве.

– Я забыл сказать.

– Это труднее, чем я представляла, – хихикнула она.