Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова Страница 47

-Помню,-я взяла его за руку.-Ты боялся, что не справишься. А теперь смотри на нее.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько гордости, столько любви, что у меня защипало в глазах.

-Я справился,-сказал он тихо.-Потому что ты была рядом.

Мы стояли у окна, держась за руки, и смотрели, как наши дети смеются в саду, как ветер играет с волосами Амелии, как Томас что-то объясняет ей, жестикулируя с серьезным видом. И в этом мгновении было всё - все годы борьбы, все ночи страха, все рассветы надежды.

*****

Бальный сезон открывался в начале ноября, и подготовка к первому выезду Амелии заняла несколько недель. Платья, перчатки, веера, прически - всё должно было быть безупречным. Я помнила свой первый сезон, помнила, как волновалась, как боялась ошибиться. Но Амелия была спокойнее меня. В ней было то внутреннее достоинство, которое я так ценила в Лусиане.

-Мама,-сказала она однажды, когда мы сидели в гостиной, выбирая кружева для её бального платья.-А ты не боишься?

-Чего?-спросила я.

-Что я сделаю что-то не так. Что упаду во время танца. Что скажу глупость.

Я посмотрела на неё. Она была так похожа на меня в юности - те же сомнения, те же страхи. Но я знала, что она сильнее. Она выросла в любви, и это изменило всё.

-Я не боюсь,-ответила я.-Потому что ты - дочь своего отца. А он никогда не падал, даже когда было трудно.

-Папа особенный,-сказала Амелия, и в ее голосе прозвучала такая нежность, что у меня сжалось сердце.

-Особенный,-согласилась я. -И ты тоже.

Лусиан, вошедший в этот момент, услышал последние слова и улыбнулся.

-О ком это вы?-спросил он.

-О тебе,-ответила Амелия, подбегая к нему и обнимая.-Мама говорит, что я похожа на тебя.

-И она права,-он поцеловал ее в макушку.-Ты похожа на меня. А значит, у тебя все получится.

-Ты уверен?

-Уверен,-сказал он твердо.-Ты леди Амелия Грейсток. Наша дочь. И весь свет будет у твоих ног.

Амелия рассмеялась, и этот смех, звонкий, беззаботный, разнесся по гостиной, заставляя улыбаться даже Гроува, который постарел, но по-прежнему служил нам верой и правдой.

Бал должен был состояться в доме герцога Кларенса, того самого, где когда-то Лусиан, по его собственным словам, «наделал глупостей», оставив меня ради разговоров с политиками. Я вспомнила эту историю, когда мы готовились к отъезду.

-Ты только не исчезни,-сказала я, поправляя его галстук.-Амелия будет искать тебя взглядом.

-Я никуда не исчезну,-ответил он.-Я буду рядом. С тобой.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как дрожат его руки. Он волновался, хотя старался не показывать этого.

-Всё будет хорошо,-сказала я.-Ты же обещал.

-Обещал,-кивнул он.-И я держу свои обещания.

Амелия спустилась вниз в платье из бледно-голубого шелка, с жемчужным ожерельем на шее тем самым, которое когда-то я назвала «ошейником», а теперь оно стало семейной реликвией. Её волосы были убраны в сложную прическу, и только несколько локонов падали на плечи.

-Ты прекрасна,-выдохнул Лусиан, и я увидела, как блеснули его глаза.

-Правда?-спросила Амелия, и в ее голосе прозвучала неуверенность.

-Правда,-ответила я.-Ты - само совершенство.

Томас стоял в дверях, глядя на сестру с восхищением.

-Смотри, не затми всех,-сказал он.-А то другим будет обидно.

Амелия рассмеялась, и в этом смехе растворились все страхи.

Бальный зал герцога Кларенса был залит светом сотен свечей. Хрустальные люстры отражались в высоких зеркалах, музыка лилась с хоров, и воздух был напоен запахом цветов, духов и легкого возбуждения. Амелия вошла под руку с отцом, и я видела, как взгляды присутствующих обратились к ним.

Лусиан был в темно-синем фраке, с орденом, который он надевал только по самым торжественным случаям. Он держался прямо, с достоинством, и никто не мог бы сказать, сколько бессонных ночей стоит за этой выправкой. Только я знала, как ему тяжело. Только я видела легкую дрожь в его пальцах, когда он поправлял манжеты.

-Ты справишься?-спросила я тихо, когда мы остались на минуту одни.

-Я справлюсь,-ответил он.-Ради неё.

Амелию тут же окружили молодые люди, приглашая на танец. Она смотрела на нас с легкой паникой, но Лусиан кивнул ей, и она улыбнулась, принимая первую руку.

-Она похожа на тебя,-сказал Лусиан, глядя, как дочь кружится в вальсе.

-Она похожа на нас, — поправила я.

Мы стояли в стороне, наблюдая, как наша девочка становится женщиной, как она улыбается своим кавалерам, как ее глаза сияют от восторга. И в этом было столько счастья, столько гордости, что я чувствовала, как сердце переполняется.

-Ты помнишь, как мы смотрели друг на друга в первый раз?-спросил Лусиан, и я поняла, что он имеет в виду не бал, а тот самый день в церкви, когда я сказала «да» и он поцеловал меня.

-Помню,-я улыбнулась.-Ты был таким удивленным.

-Я боялся,-признался он.-Боялся, что ты передумаешь.

-Я не передумала,-я взяла его за руку. — И никогда не передумаю.

Он прижал мою ладонь к губам, и я почувствовала, как они дрожат.

-Спасибо,-прошептал он.-За всё.

Бал длился до полуночи. Амелия танцевала почти каждый танец, и к концу вечера вокруг неё собралась целая толпа поклонников. Лусиан стоял рядом со мной, опираясь на мою руку, и я чувствовала, как усталость наваливается на него.

-Хватит,-сказала я тихо.-Мы можем уехать.

-Нет,-покачал он головой.-Она должна закончить вечер. Это ее первый бал.

-Но ты…

-Я в порядке,-перебил он.-Я обещал.

Я не стала спорить. Я просто стояла рядом, поддерживая его, и молилась, чтобы силы не покинули его раньше времени.

Когда последний танец отзвучал и Амелия, раскрасневшаяся, счастливая, подбежала к нам, я облегченно вздохнула.

-Мама! Папа! — воскликнула она.-Это было чудесно! Я никогда не забуду этот вечер!

-Мы тоже,-сказал Лусиан, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня защипало в глазах.

Она обняла его, и он прижал её к себе, закрывая глаза.

-Я так горжусь тобой,прошептал он.-Ты - моя гордость.

Амелия подняла голову и посмотрела на него.

-Это ты - моя гордость, папа, — сказала она.

Они стояли, обнявшись, в центре бального зала, и люди вокруг смотрели на них с улыбками. Кто-то, возможно, знал историю нашей семьи. Кто-то — нет. Но каждый видел эту любовь, такую светлую, такую настоящую, и она была прекраснее любой музыки.

Домой мы вернулись под утро. Амелия уснула в карете, положив голову мне на колени. Лусиан сидел напротив, глядя на неё, и в его глазах было столько всего, что