В Поисках Персефоны - Сара М. Иден Страница 4

— Конечно, дорогая, — ответил папа, явно не осознавая, что раньше не упоминал об этом. — Герцог Килдер.

— Герцог Килдер просит моей руки? — она не верила ни единому слову. В конце концов, она не знала Его Светлость, да и вообще никаких «светлостей».

— Совершенно точно, — папа начал читать письмо вслух:

«Мистер Ланкастер. Я желаю просить руки вашей старшей дочери. Я готов выделить трем вашим остальным дочерям по двадцать тысяч фунтов стерлингов в качестве приданого и пятьдесят тысяч фунтов стерлингов лично вам для вас и ваших сыновей. Церемония состоится первого октября в часовне Фалстоуна. Пожалуйста, сообщите о ваших намерениях. Искренне ваш и прочее, Килдер».

Это определенно было не самое романтичное и лестное предложение. Оно было поразительно самонадеянным и высокомерным. «Церемония состоится...» Не было ни малейшего намека на то, что это неожиданное предложение может быть отклонено.

Все мысли о стиле письма герцога вылетели у Персефоны из головы, когда до неё дошел истинный смысл ошеломляющей суммы, предложенной им.

— Это больше ста тысяч фунтов.

Папа лишь кивнул.

— Что же нам делать? — у Персефоны кружилась голова от шока.

— Давай взглянем на этот вопрос логически, — ответил папа именно так, как Персефона и ожидала от него в былые времена, когда слово «логичный» было более частым и точным его описанием. — Килдер предлагает состояние, превышающее всё, на что мы могли когда-либо рассчитывать, и это даст твоим сестрам возможность выйти замуж — надежда, которой у нас до этого момента почти не было.

— Это правда, — признала Персефона. — Но мне претит мысль о том, что меня продают.

— А мне ненавистна мысль о том, чтобы продавать тебя, — ответил папа. — Я бы не стал смотреть на это таким образом, хотя признаю, что это немного напоминает торги на рынке, не так ли?

Персефона устало кивнула.

Папа снова погрузился в свои мысли, и Персефона позволила своим чувствам выплеснуться наружу. Сто тысяч фунтов! Сумма захватывала дух, особенно когда её предлагали, как брачное соглашение между двумя совершенно незнакомыми людьми.

Она давно решила, за какого джентльмена хотела бы выйти замуж, если бы ей посчастливилось пойти под венец. Папа, безусловно, был ученым, по крайней мере, когда-то — доказательством тому служили имена его детей: Персефона, Афина, Эвандер, Лайнус, Дафна и Артемида. Папа питал особую слабость к греческой мифологии. И хотя Персефона восхищалась интеллектом отца и, конечно, нуждалась в муже, у которого в голове было бы что-то поважнее ваты, его частая ментальная отстраненность утомляла. Папа мог часами, иногда днями, пропадать в своих исследованиях, не замечая ничего вокруг и дочери, которая заменяла мать остальным пятерым детям (миссис Ланкастер не пережила рождения младшего ребенка, которому сейчас было восемь лет).

Нет, Персефона желала мужа внимательного и общительного. Того, с кем она могла бы поговорить, не борясь за первенство с мифами, философией и призраками прошлого. После восьми лет принятия всех важных решений в одиночку, Персефона мечтала о сильном и надежном муже, способном самому вести свои дела, упорядочить свою жизнь и дом, не перекладывая всё бремя на её плечи.

— А какой он, герцог Килдер? — спросила Персефона, пока папа мерил комнату шагами.

— Какой? — повторил папа. — Не могу сказать. Я никогда не встречал этого юношу.

— Юношу? — Персефона сомневалась, что это точное описание. Скорее всего, папа помнил герцога еще много лет назад и в данный момент его разум не осознал течение времени. По крайней мере, она могла быть уверена, что Его Светлость моложе её собственного отца. — Каким был его отец?

Персефона знала, что ребенок может разительно отличаться от своих родителей, но она не видела другого способа узнать что-либо о своем предполагаемом женихе.

— Скучен как осенний дождь, — ответил папа. — Но его мать — особа деятельная.

Она хотела задать еще вопросы, но взгляд папы стал туманным, и она поняла, что он снова потерян для мира на долгие часы, если не на дни.

Остаток дня Персефона провела в раздумьях о странном повороте событий. Её мнение менялось постоянно. В одну минуту она не могла не поддаться очевидной выгоде, которую такой союз принесет её семье. У них будут средства для комфортной жизни — то, чего она лично добивалась последние восемь лет, и порой безуспешно. Её сестры смогут провести сезон в Лондоне. Им будут открыты двери в высшие круги общества, будет возможность самим выбрать спутника жизни.

И это воспоминание неизбежно напоминало ей о том, что у неё такой роскоши не было. По сути, если бы она приняла предложение герцога Килдера, она бы выбрала мужа, не зная о нем ничего, кроме финансового положения и имени.

А вдруг он тупица или, что еще хуже, сумасшедший? Характер его предложения делал последнюю возможность вполне вероятной. Он мог оказаться таким же рассеянным, каким порой бывал её папа.

«Но папа был добрым человеком», — напомнила себе Персефона. Могло