Лаура Паркер - Тень луны Страница 38

Она закрыла глаза и отрицательно покачала головой, но его это не удовлетворило. Он взял одну ее руку и потянул вниз, пока она не коснулась разгоряченного члена.

— Чувствуй меня, Джилли. Теперь ты принадлежишь мне. Скажи мне, чего тебе хочется.

Удивляясь собственной беззастенчивости, она взяла в свою ладонь его пульсирующую отвердевающую плоть.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — повторил он свой вопрос и коснулся губами уголка ее рта.

— Тебя, — ответила она у вновь отдалась наслаждению от прикосновения его тела.

— Вы удовлетворены, мадам?

— Я не уверена.

— Даже после этого зрелища? Что еще может удовлетворить вас?

— Они играют в игру, мой капитан. Что произойдет, когда они окажутся при дневном свете? Я не спокойна за них.

— Что? Вы, выдающаяся сваха, не уверены в исходе? Да вы посмотрите на них! Они похожи на двух тюленей, кувыркающихся на свадебной подстилке. Во всяком случае, они довольно быстро подошли к этому, что мне гораздо больше по вкусу, чем это нудное ухаживание, на котором так часто настаивают дамы.

— Вот именно, капитан. И это меня беспокоит. Дымок страсти затмил их разум, но страсть уходит.

— Говорите за себя, леди. Во мне огня хватит еще на много лет. Если меня чуть поощрить…

— Не прикасайтесь ко мне!

— Почему?

— Я… я сама не знаю. Чувство, оно как надвигающаяся гроза. А мне холодно. Ветер бьет меня со всех сторон. Разве вы не чувствуете эту неподвижность?

— Вы говорите загадками, мадам. Неподвижность не может ударять вас.

— Капитан, вы должны мне верить. Должны верить!

— Мадам? Леди? Куда же вы?

— Вы уверены, что с вами все в порядке, миледи? — Лицо миссис Мид изображало озабоченность. Ее острый глаз уже успел заметить наполовину осушенный графин вишневки на столике у кровати. — У вас не болит голова?

— Я прекрасно себя чувствую! — ответила Джулианна, закинув голову и широко зевая.

Она боялась, что проснется простуженной или по крайней мере будут болеть мускулы после долгого путешествия под дождем. Но, потянувшись, она поняла, что никогда в своей жизни не чувствовала себя более отдохнувшей и здоровой, чем сейчас.

Она увидела, что экономка прошла по комнате к куче одежды, которую она накануне вечером оставила мокрой кучей на полу.

— Вчера вечером, пока мы добрались до дома, я промокла насквозь и была слишком усталой, чтобы что-то делать, кроме как раздеться и залечь под простыню.

Она исподволь оглядела комнату, опасаясь увидеть какие-нибудь следы своего любовника, но их не было.

— Вы хорошо провели вечер в деревне?

— Да, — миссис Мид наклонилась, чтобы поднять мокрую одежду с пола. Мы с Томом вернулись домой, как только рассвело. Я была очень обеспокоена, когда услышала, что вы одна отправились в Блад Холл.

— Я не была одна. Джош отвез меня обратно на повозке с пони. Между прочим, вы не знаете, где он живет?

— Нет, миледи. Когда Том нанимал его, он предложил ему занять старый коттедж, но я не знаю, поселился ли он там.

— Какой старый коттедж?

— Коттедж, в котором раньше жил школьный учитель. Мы подумали, что поскольку он новый садовник, то будет правильно поселить его в этом коттедже.

— Я не возражаю. Мне просто было интересно узнать, далеко ли ему пришлось добираться вчера ночью.

— Не больше трех миль, — отозвалась миссис Мид. — Джош может позаботиться сам о себе. И все-таки я была удивлена, когда увидела его сегодня утром у дверей кухни, он хотел чая. Он не из тех, кто просит. Но сегодня утром он выглядел хуже, чем обычно. Я думаю, что он провел ночь в обществе бутылки с ромом.

"Это на него похоже", — с насмешкой подумала Джулианна. Но она обещала Другу, что присмотрит за Джошем.

— Джош сегодня работает в саду?

— Точно не знаю, но сомневаюсь. Он что-то говорил о том, что должен вернуть повозку на шахту.

— Кстати о повозке, — сказала Джулианна. — Я решила, что нам нужен свой транспорт. Я уже забыла, сколько радости мне доставляли поездки по полям.

— Кареты маркиза стоят в сарае. Вам, миледи, нужна только лошадь.

— Или пони, — улыбнулась вдруг Джулианна. — Почему я не подумала об этом вчера? В деревне продавался прелестный маленький пони. Он серого цвета, и у него красиво посаженная голова. Интересно, продали ли его?

— Я его помню, — сказала миссис Мид. — Это пони Тима Йеллана. Он хотел за него двадцать фунтов. Пока не продал. Времена сейчас тяжелые, и никто не покупает то, без чего можно обойтись.

— Как вы думаете, он продаст мне его сегодня?

Миссис Мид поняла ее вопрос. Сегодня первый день великого поста, — день, отведенный для молитв, а не для финансовых сделок. Но она знала и другое — у Тима Йеллана пятеро детей, которых нужно накормить, и больная жена.

— Думаю, что он обрадуется такому случаю. Ему сейчас нужнее деньги, чем пони. Если хотите, мой Том поторгуется?

— Нет, я хочу сама совершить эту сделку, — заявила Джулианна, выскальзывая из постели.

Выпив наскоро чашку чая, Джулианна надела свой самый скромный костюм для верховой езды. Надев шляпу, она принялась изучать в зеркале свое лицо, выискивая, нет ли на нем следов бессонной ночи, проведенной ею в объятиях тайного любовника.

Правда заключалась в том, что с того момента на рассвете, когда он покинул ее, она не могла думать ни о чем другом. Все ее тело было наполнено музыкой. Она словно обрела новые органы чувств и то, что раньше игнорировалось, теперь обрело особый смысл благодаря появившейся в ней уверенности в себе.

Первым делом она отправилась в розарий, намереваясь выполнить свое обещание справиться о здоровье Джоша Тревелина. Но когда она обнаружила, что его там нет, то вздохнула с облегчением. Она и не хотела сейчас видеть его, боялась, что ощущения последних часов могут оказаться заметными на ее лице под его ухмыляющимся взглядом. Вместо этого она отправилась пешком в деревню.

Через три часа она возвращалась из деревни через пустоши верхом на пони, очень довольная собой. За пони она заплатила пятнадцать фунтов, потому что ей стало жалко семью Тима Йеллана. Сам он был в шахте, так что Джулианне пришлось иметь дело с его женой Сарой, худенькой, похожей на птичку женщиной. Девонширские мужчины и женщины уважают жестокий торг. Поэтому Джулианна предложила за пони двенадцать фунтов и в конце долгого торга согласилась на пятнадцать. За эти же деньги она потребовала упряжь и попону, решив, что если сумеет, то найдет другую возможность помочь Йелланам.