Шанс для глупой злодейки - Мария Ясная Страница 33

— А кто просил? — горько усмехнулась она. — Никто.

Она встретилась с Деймоном в сумерках, в старой беседке в дальнем конце парка. Он пришёл взволнованный, зная, что срок истекает.

— Ты решила? — спросил он, не глядя на неё.

— Ещё нет, — ответила она. — Но я хочу поговорить с тобой как с человеком, который готов пожертвовать всем ради меня.

— Я готов, — твёрдо сказал он. — Я уже говорил отцу, что уйду с поста главнокомандующего, если он принудит тебя к браку.

— Не надо, — Арабелла взяла его за руки. — Твой отец — король. Твой брат — наследник. Ты — опора армии. Если ты порвёшь с ними, кто будет защищать границы? Кто остановит Вердис?

— А если я потеряю тебя? — его голос дрогнул.

— Я прошу тебя жить, — ответила она. — И защищать то, что дорого.

Деймон отстранился, его лицо было мрачным.

— Мне тоже больно, — она вздохнула.

Она поцеловала его — быстро, почти отчаянно — и ушла, не оглядываясь.

***

Возвращаясь домой у ворот, Арабелла заметила Адриана. Он ждал её.

— Арабелла, — сказал он. — Я знаю, что ты встречалась с моим братом.

— И что вы собираетесь делать? — устало спросила она. — Пожаловаться отцу?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу понять, почему ты не хочешь выходить за меня. Я не злой. Я не буду тебя бить или запирать. Я дам тебе свободу.

— Свободу? — она усмехнулась. — Адриан, вы не дадите мне свободы. Вы сами не знаете, что это такое. Вами управляют все: ваш отец, советники, даже Алиссандра управляла вами, пока не раскрылась правда. Вы слишком мягки. Вы не способны понять, когда вами ведут, как марионеткой.

Он побледнел.

— Я…

— Дайте договорить, — перебила она. — Вы благородны, добры, но это не достоинства для короля. Это слабости. Зачем стране правитель, который не может сказать «нет»? Который живёт сегодняшними чувствами, не думая о будущем? Вам пора учиться думать своей головой. А не плыть по течению.

Адриан молчал, поражённый её словами.

— Я выйду за вас, — сказала Арабелла. — Не потому, что хочу. А потому, что так надо. Но если вы думаете, что я буду молча сидеть и кивать, вы ошибаетесь. Я буду говорить вам правду. Даже когда она горькая. И если вы не готовы это слышать, скажите сейчас.

— Я… я подумаю, — прошептал он.

— Вот именно, — она покачала головой. — Вы всегда будете думать. А действовать будут другие.

Она вошла в дом, оставив его стоять у ворот.

В своей комнате Арабелла села за стол и взяла перо. Письмо королю было коротким:

«Ваше величество,

Я согласна на брак с принцем Адрианом. Прошу назначить дату церемонии.

Арабелла Рейвенскрофт»

Она запечатала конверт и отложила в сторону. Потом открыла дневник и написала:

«Видимо, мне суждено жертвовать собой. Не жизнью — хотя бы не жизнью. Выхода, при котором все были бы счастливы, нет. Но королевство будет жить. И, может быть, это единственное, что имеет значение».

Она закрыла дневник, погасила свечу и легла в темноте. Сон не шёл. Она смотрела в потолок и думала о том, как близко счастье — и как оно далеко.

Глава 25. Свадьба

Король назвал дату — через три недели после того, как письмо Арабеллы с вымученным согласием легло на его стол. Срок казался смехотворно коротким, почти неприличным, но его величество не желал ждать. Побег Алисандры, шепотки о заговорах, липкий страх, поселившийся в коридорах — всё это измотало двор до предела. Королю нужна была картинка. Символ. Скоба, которая стянет треснувший трон. И этой скобой должен был стать брак его сына с Арабеллой.

Арабелла мечтала сбежать на побережье. Закрыть глаза и слышать только крики чаек, а не шуршание списочных платьев и злорадное: «Она всё-таки согласилась». За её спиной взгляды придворных сплелись в новую, удушливую сеть: в них читалась смесь жадного любопытства и плохо скрытого торжества. «Бедняжка, сломали девочку». «А говорят, она любит другого, но корона — штука тяжёлая».

Арабелла научилась не слышать. Почти.

— Я хочу уехать, — выдохнула она Деймону, когда им удалось ускользнуть от чужих глаз в заброшенную оранжерею. Её голос звучал глухо, будто через подушку. — Хотя бы на неделю. Набрать воздуха. Я задыхаюсь в этом золотом склепе.

Деймон стоял у запылённого окна, свет падал на его лицо резкими полосами, делая скулы ещё острее, а глаза — почти чёрными от внутреннего напряжения. Он медленно покачал головой:

— Не позволят. Отец хочет, чтобы ты была на виду. Как выставленная на парадном плацу награда. Чтобы все видели — ты смирилась и приняла свою судьбу.

— Приняла, — горькая усмешка исказила её губы. Она сама не заметила, как пальцы до боли вцепились в подоконник.

Деймон резко шагнул к ней, его ладонь накрыла её руку, согревая ледяные пальцы. Он не сказал ни слова утешения, потому что ложь была бы сейчас преступлением хуже молчания. Слова и правда были бесполезны.

Три недели пронеслись, как один удушливый вздох перед падением с обрыва. Арабелла двигалась механически, словно заводная кукла с фарфоровым лицом: выбор кружев, бесконечные примерки, список гостей, похожий на список палачей, репетиции церемонии, где её учили улыбаться пустоте. Она выполняла всё с пугающим спокойствием, и только ночами Арабелла утыкалась лицом в подушку, заглушая собственные рыдания.

Мириам суетилась вокруг, расправляя складки и втирая в её виски лавандовое масло.

— Всё будет хорошо, госпожа, — её голос дрожал от искреннего желания помочь. — Принц Адриан добрый. Он мухи не обидит. Он не позволит вас мучить.

— Я знаю, — отвечала Арабелла, и это было правдой. Адриан был хорошим человеком. — Дело не в обидах, Мириам. Дело в том, что меня хоронят заживо, а все вокруг говорят, что гроб удобный и обит бархатом.

Она не могла объяснить даже себе эту глухую, тянущую боль где-то за грудиной. Не страх перед мужчиной, не отчаяние бунта. А тихое, сводящее с ума осознание, что счастье дышало ей в затылок, стояло так близко, что она чувствовала его тепло.

Утро дня свадьбы началось задолго до рассвета. Солнце ещё не окрасило шпили башен, а дворец уже гудел, как