Заложница дьявола - Аделина Жемчужева Страница 33

Почему они так стремятся оказаться в его постели? Что за власть он имеет над ними? И почему он не может провести хотя бы один день без секса? Это было выше моего понимания.

Теперь настал мой черёд, и я знала, что он позовёт меня. На улице уже стемнело, и я понимала, что избежать этой ночи не получится. От одной мысли об этом страх сковывал меня. Все эти дни я старалась избегать его, не попадаться на глаза, но сегодня мне вновь придётся переступить порог его покоев.

Я боялась того, что он снова решит наказать меня. Это было неизбежно. Я уже заметила, что, если он не получает желаемого, его охватывает злость. Он становится раздражительным и непредсказуемым.

Я не понимала, как такое возможно. Почему для него это настолько важно? Как будто он не может жить без того, чтобы каждый вечер тащить кого-то в свою постель. Эти мысли не давали мне покоя, заставляя мой разум метаться между отчаянием и яростью.

Я продолжала сидеть на кровати, чувствуя, как тревога постепенно перерастает в панический страх. Мысли путались, и я не могла успокоиться. В голове крутились сцены, которые я представляла с ним, хотя вовсе этого не хотела.

Я пыталась отвлечься, вспоминая моменты из своей прежней жизни, но это не помогало. Все возвращалось к одному — к нему. Эмир был словно ураган, который снес мою привычную жизнь и оставил меня один на один с его правилами, его желаниями.

Дверь слегка приоткрылась, и внутрь бесшумно вошла служанка.

— Моя госпожа, вам пора в баню, — тихо произнесла она, будто боясь нарушить хрупкую тишину комнаты.

У меня перехватило дыхание. Момент, которого я так боялась, настал. Сердце забилось сильнее, ладони вспотели.

— Но я уже была в бане, — попыталась я возразить, хотя знала, что это бесполезно.

— Этого недостаточно, моя госпожа. Вы должны быть полностью подготовлены перед встречей с его величеством.

Гнев и отчаяние смешались во мне.

— Скажи ему… что я плохо себя чувствую, — прошептала я, в глубине души осознавая тщетность своей просьбы.

Служанка покачала головой.

— Его величество не примет отказа. Я должна проводить вас.

Я поднялась с кровати на дрожащих ногах, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Что бы ни ожидало меня впереди, я знала одно: мне придётся выдержать это. Любой ценой.

Оказавшись в бане, я медленно разделась и села на скамью, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холодной реальности. Служанка принялась мыть мне ноги, её движения были осторожными и чёткими.

— Как тебя зовут? — спросила я, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей.

— Двадцать пять, моя госпожа, — ответила она, не поднимая головы.

— Ты давно здесь, во дворце?

— Пять лет, моя госпожа.

— Значит, ты хорошо знаешь короля? Сможешь рассказать, что ему нравится, а что нет?

Она застыла на мгновение, явно нервничая.

— В каком смысле, моя госпожа?

— В постели, — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось.

Служанка опустила голову ещё ниже, избегая моего взгляда.

— Простите, мне запрещено делиться такой информацией.

— Не бойся. Я никому не скажу. Прошу тебя, расскажи. Мне это важно.

Она долго молчала, но, наконец, заговорила, её голос дрожал.

— Наш господин… он любит власть. Он любит принуждать. Ему нравится, когда ему подчиняются без вопросов. Если же ему отказывают… он может казнить.

Моё сердце сжалось.

— Казнить?

— Да, моя госпожа. Нас было двенадцать. Теперь осталось десять.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Боже мой… — прошептала я, прижимая руку к груди.

Слова служанки эхом отозвались в моём сознании. Жестокость. Власть. Казни. Сердце бешено колотилось в груди, и я почувствовала, как тело охватывает дрожь.

— Двое казнённых… — прошептала я, словно не веря в услышанное. — И за что?

Служанка подняла глаза на меня, но не смогла долго выдержать моего взгляда.

— Одна отказалась выполнить его приказ, другая пыталась бежать, — ответила она, а затем снова опустила голову. — Здесь нет места для неповиновения.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с внезапным потоком паники. Всё, что я знала о своём муже, рушилось и обретало новую, пугающую форму. Он был не просто властным. Он был безжалостным.

— Значит, мне придётся подчиниться? — спросила я с дрожью в голосе.

Служанка ненадолго замерла, а затем кивнула.

— Да, госпожа. Но… иногда он бывает милосердным. Если ему угодить.

Её последние слова прозвучали как едва заметная надежда, но в них всё же сквозила угроза. Я понимала, что эта ночь может изменить всё — или сломать меня окончательно.

Когда ритуал омовения завершился, служанка помогла мне одеться в ночное платье и сверху тонкий шёлковый халат цвета слоновой кости. Ткань нежно облегала тело, подчеркивая каждый изгиб. Я чувствовала себя неуклюже и уязвимо, словно под пристальным взглядом хищника.

Служанка, закончив, в последний раз посмотрела на меня.

— Не бойтесь, моя госпожа. Он бывает очень милым.

Её слова звучали неубедительно, но я кивнула. Я встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и шагнула в холодный коридор.

С каждым шагом я всё сильнее осознавала, что назад пути нет. Его покои находились в самой глубине дворца, и каждый шаг по длинному коридору казался вечностью.

Когда подошла к массивным дубовым дверям, я постучала.

— Входи, — раздался низкий и спокойный голос изнутри.

Моя рука дрогнула, когда я взялась за дверную ручку. Глубоко вдохнув, я собралась с духом, толкнула дверь и вошла в покои своего мужа.

Эмир сидел на диване с бокалом вина в руке. Его массивное, крепкое телосложение буквально заполняло собой весь диван. Он выглядел расслабленным, но его присутствие всё равно давило на меня. Приоткрытая рубашка подчёркивала его уверенность и безразличие к условностям. Его взгляд сразу остановился на мне, а на лице заиграла довольная, почти хищная улыбка.

— Быстро учишься, — произнёс он, сделав глоток вина. — Этот наряд гораздо лучше, чем твои традиционные платья.

— Не думайте, что это ради вас, — холодно ответила я, натягивая халат плотнее. — Просто накинула его, чтобы не замёрзнуть.

— Конечно, это не прозрачное платье, но уже лучше, — сказал он, оценивающе оглядев меня.

Я отвела взгляд, стараясь скрыть отвращение. Мысль о том, что до меня здесь бывали другие девушки, пробивала меня до глубины души.

— Не покажешь, что у тебя под халатом? — неожиданно спросил он, его голос звучал лениво, но в