Леди северного сияния - Людмила Вовченко Страница 32

Он посмотрел на Кайрана. — Поздно пришёл, мальчик. Хрод вытянулся так резко, будто старик только что ударил лорда сапогом. Кайран даже не моргнул. — Ждал? — Море принесло мёртвого. Значит, ты придёшь. Орн повернул голову к Ладе. — А это кто? — Моя жена. Старик усмехнулся. — Врёшь. Лада подняла брови. Кайран сказал спокойно — Нет. Орн прищурился. — Твоя жена пахла краской и страхом. Эта пахнет дымом, яблоками и бедой. Лада застыла. Хрод побледнел. Кайран медленно повернул к ней голову. Она выдержала. Спокойно. Почти. — У людей меняются запахи после кухни, — сказала она. Орн неожиданно рассмеялся. Сухо. Скрипуче. — Хороший язык. — Спасибо. Его часто считают недостатком. — Значит, вокруг много дураков. — Мы с вами подружимся. — Не уверен. Я старый и вредный. — А я новая и не подарок. Старик снова рассмеялся и отступил от двери. — Входите, пока ветер не решил, что вы лишние. В доме маячника пахло жиром, дымом, сушёной рыбой, старой шерстью и травами. У стены стояла узкая кровать. На столе — лампа, карты, раковины, обломки дерева, несколько странных металлических деталей. В углу висели связки трав и старые сети. Всё было бедно, но не грязно. У каждого предмета — место. Лада сразу уважила этот дом. Орн сел у стола. — Показывай. Кайран положил перед ним дощечку со знаком. Старик провёл по ней пальцами. Мутные глаза стали неподвижными. — Где? — У Эрика Сальма. — Мёртвого? — Да. — Дурак мальчишка. Хрод резко сказал — Эрик был хорошим моряком. — Хорошие тоже бывают дураками, — отрезал Орн. — Особенно когда думают, что нашли тайну и успеют донести. Лада наклонилась вперёд. — Вы знаете этот знак? — Все старые знают. — И что он значит? — Не просто сборщики. Кайран напрягся. — А кто? Орн провёл пальцем по трём точкам. — Это не знак береговых крыс. Это знак тех, кто им платил. Тишина в маленьком доме стала такой плотной, что даже ветер за стенами казался дальше. — Платил? — спросила Лада. — А ты думала, девочка, бедняки сами придумали жечь ложные огни ради щепок и мокрой муки? Лада молчала. — Бедняки рисковали шеей. А кто-то знал, какие корабли идут. С каким грузом. Когда. И куда потом деть товар. Кайран медленно сел напротив. — И кто? Орн улыбнулся без радости. — Вот за этот вопрос людей и бросали в море. — И всё же. Старик повернул к нему лицо. — При твоём деде? Купцы. Двое мелких лордов. Один управляющий из замка. При твоём отце? Не знаю. Он повесил тех, кого ему показали. Может, виновных. Может, удобных. — И знак исчез. — Знак спрятался. Лада посмотрела на дощечку. Круг. Две линии. Три точки. Не бандитская метка. Знак заказчиков. Вот теперь картина стала глубже. Гораздо глубже. — Почему Эрик держал его при себе? — спросила она. Орн повернул к ней голову. — Может, узнал. — Что? — Что «Хальдор» шёл не туда ещё до рифов. — Откуда вы знаете? — Я не знаю. Я думаю. — Вы сказали уверенно. — Я старый. Старым можно. Лада почти улыбнулась. — Огонь был ниже маяка, — сказал Кайран. Орн резко поднял голову. — Кто сказал? — Выживший. — Тот, что бредит? — Да. Старик выругался. Очень крепко. Лада даже прониклась. Хороший старик. — Где мог быть огонь? — спросил Кайран. Орн встал с трудом, подошёл к карте у стены. Карта была старая, нарисованная от руки, с множеством пометок, линий, крестов и маленьких значков. Он ткнул пальцем в место ниже северной косы. — Здесь. Хрод нахмурился. — Там старая сторожевая площадка. — Была. — К ней тропа завалена. — Если идти сверху — да. Если с воды — нет. Кайран посмотрел на Хрода. — Проверить. — С рассветом. — Сейчас. Орн резко сказал — Ночью туда пойдёт только идиот. — Значит, с рассветом, — сказала Лада. Кайран повернулся к ней. — Ты теперь командуешь? — Нет. Я берегу ваш личный состав от героической глупости. Вы сами вчера говорили: мёртвых не спасёшь. Он смотрел на неё. Потом кивнул. — С рассветом. Орн усмехнулся. — Жена умнее тебя, мальчик. Хрод закашлялся. Кайран спокойно ответил — Я заметил. Лада не ожидала. И потому на секунду растерялась. Орн заметил. — Ага. Не привыкла, когда хвалят. — Привыкла, — сказала Лада. — Просто редко верю. Старик снова рассмеялся. — Точно беда. На обратном пути они молчали. Ветер крепчал. Снег скользил по тропе тонкой белой пылью. Море внизу темнело, вспухало, ревело. На небе рвались тучи. Между ними мелькали холодные звёзды. Лада подняла голову. И остановилась. — Что? — спросил Кайран. Она смотрела вверх. Созвездия. Не те. Совсем. Она не была астрономом. В прошлой жизни знала на небе разве что самые очевидные точки, да и то больше по привычке, чем по науке. Но даже она понимала: небо чужое. Слишком чужое. Рисунок звёзд не складывался ни во что знакомое. Ни один привычный ориентир. Ни одной старой небесной подсказки. Только холодная россыпь света над чужим морем. В груди медленно, очень медленно, поднялся страх. Не паника. Хуже. Трезвое понимание, которому пока не хватало последнего доказательства. Кайран подошёл ближе. — Лада? Она заставила себя опустить голову. — Ничего. — Ты побледнела. — Свет такой. — Лжёшь плохо. — Значит, есть куда расти. Он не улыбнулся. — Что ты увидела? Она посмотрела на него. На его лицо в сумеречном свете. На тревогу, которую он не стал прятать. На руку, готовую подхватить её, если она оступится. И вдруг поняла, что не может сказать. Пока не может. Как объяснить человеку, родившемуся под этим небом, что оно не то? Как сказать: «Ваши звёзды не мои»?И что он должен ответить? — Я просто устала, — сказала она. Это была правда. Не вся. Но правда. Кайран смотрел ещё несколько секунд. Потом снял перчатку и взял её руку. — Тогда идём домой. Домой. Слово ударило мягче, чем она ожидала. Аргументировать было нечем. Они пошли дальше. А над ними сияли чужие звёзды. И где-то за тучами, невидимая пока в вечернем небе, вторая луна готовилась подняться над Ардейном.

Глава 5

Утро после чужих звёзд началось с топора. Не метафорического. Самого настоящего. Глухой удар расколол сон на две неровные половины: в одной ещё оставались тёмная тропа к маяку, старик Орн с мутными глазами, северное сияние за плечами Кайрана и небо, где ни одно созвездие не знало её имени; во второй — каменная спальня, холодный свет в окне, запах дыма и ритмичный стук где-то внизу. Тюк. Пауза. Тюк. Пауза. Тюк. Лада открыла глаза. — Если это будильник, — пробормотала она в подушку, — то у него тяжёлое детство. За окном стояло бледное утро. Такое, каким бывает утро на севере после тревожной ночи: мир вроде бы проснулся, но ещё не решил,