Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова Страница 31

В своей спальне я подошла к гардеробу и долго смотрела на платья, на самом деле не видя их. Кто она, эта леди Арден? Почему одно лишь имя заставило его побледнеть? Почему он не рассказал мне о ней раньше?

Я выбрала самое строгое из своих платьев, темно-синее, с высоким воротом, почти пуританское. Я не знала, зачем сделала этот выбор, просто почувствовала, что не могу появиться перед этой женщиной в чем-то легкомысленном и цветочном. Это было глупо, по-детски, но я не могла с собой совладать.

Элси помогла мне причесаться, и я смотрела в зеркало на свое отражение, пытаясь угадать, что увидит перед собой эта таинственная гостья. Молодое лицо, синие глаза, простые манеры. Достаточно ли этого? И для кого достаточно?

Я одернула себя. Лусиан любит меня. Он доказал это. Но тень сомнения уже заползла в душу, и я не знала, как её прогнать.

*****

Леди Элеонора Арден оказалась высокой, статной женщиной лет тридцати, с волосами цвета воронова крыла и глазами такого глубокого синего оттенка, что они казались почти фиолетовыми. Она была в трауре. Элегантное черное платье подчеркивало белизну ее кожи, а единственным украшением служила нитка крупного жемчуга на шее. Она двигалась с грацией, которую нельзя было сыграть. С ней можно было только родиться, впитать с молоком матери, отточить годами в лучших салонах Европы.

Когда я вошла в гостиную, они с Люсианом стояли у камина. Не разговаривали, а просто стояли, и в этой тишине было столько невысказанного, столько общего, столько лет, прожитых без меня, что я почувствовала себя лишней в гостиной собственного дома. Мне захотелось развернуться и уйти, спрятаться в своей комнате и не выходить, пока она не уедет.

Но я заставила себя сделать шаг вперед. Потом ещё один.

-Леди Грейсток,-произнесла Элеонора, оборачиваясь при моем появлении. Голос у неё был низким, мелодичным, с едва уловимой хрипотцой.- Я так рада наконец познакомиться с вами. Лусиан так много рассказывал о вас в своих письмах.

Я замерла. В письмах? Они переписывались? Лусиан писал ей, а мне ни разу не обмолвился о её существовании?

-Леди Арден,-ответила я, делая реверанс и стараясь, чтобы голос звучал ровно. Никакой дрожи. Никакой слабости.-Добро пожаловать в Грейсток-Холл. Примите мои соболезнования по поводу вашей утраты.

Элеонора склонила голову, и этот жест был полон такого достоинства, такой естественной грации, что я почувствовала себя неуклюжей школьницей.

-Благодарю. Мой муж скончался полгода назад, и я решила вернуться в Англию после долгих лет за границей. Лусиан был моим первым визитом. Старые друзья, знаете ли, дороже новых.

«Старые друзья». Я посмотрела на Лусиана. Он стоял у камина, и лицо его было непроницаемо. Это бало то самое выражение, которое я так хорошо знала по первым дням нашего брака. Холодная маска. Защита. Он прятался за ней, и это ранило сильнее, чем любая откровенность.

-Вы надолго в наших краях?-спросила я, усаживаясь в кресло и жестом приглашая гостью последовать моему примеру. Мои пальцы слегка дрожали, и я сжала их в кулак, спрятав в складках платья.

-Надеюсь, на несколько дней, если Лусиан и вы будете так добры приютить вдову,-улыбнулась Элеонора. В этой улыбке не было ничего вызывающего, но мне почудился в ней скрытый вызов.-Мое поместье находится в Корнуолле. Дорогая туда долгая, и я мечтала отдохнуть в обществе старых друзей.

Я взглянула на Лусиана. Он молчал. Стоял у камина, как статуя, и молчал. Словно давая мне право решать. Или не желая вмешиваться. Я не знала, что хуже.

-Конечно,-сказала я с усилием, чувствуя, как каждое слово дается мне с огромным трудом.-Мы будем рады вашему обществу. Гроув распорядится приготовить для вас голубую спальню.

-О, вы так добры,-Элеонора перевела взгляд на Лусиана, и в этом взгляде было столько тепла, столько интимности, что у меня перехватило дыхание.-Лусиан, ты не представляешь, как я мечтала об этом дне. Столько лет… Я так много хочу тебе рассказать.

-Я тоже,-ответил он, и в его голосе мне послышалась та же глухая нотка, которую я слышала, когда он говорил о своей болезни. Нотка боли. Нотка прошлого. Нотка чего-то, к чему у меня не было доступа…

Вечер тянулся бесконечно. Элеонора была очаровательна, умна, образованна. Она рассказывала о Париже, о Вене, о итальянских операх. Она цитировала стихи на французском и немецком, и я понимала только обрывки, которых едва хватало, чтобы не выглядеть полной дурой. Она смеялась над воспоминаниями из юности, в которых Лусиан неизменно присутствовал. Молодой, красивый, живой. Тот Лусиан, которого я никогда не знала!

За ужином она сидела напротив него, и я видела, как их взгляды встречаются, как он отводит глаза, как она смотрит на него с той особенной, понимающей улыбкой, которая бывает только у людей, деливших когда-то постель и тайны. Я сжимала вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

-Помнишь тот бал у герцога Кларенса? - спросила Элеонора, отпивая вино.-Ты тогда обещал мне танец, а потом исчез на три часа с какими-то политическими сплетниками.

-Я был молод и глуп,-ответил Лусиан, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. Сожаление о том, что он тогда исчез? Или о том, что вообще когда-то знал её?

-Ты всегда был слишком серьезен,- улыбнулась она.-Даже тогда. Особенно тогда.

Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, где двое говорили на языке, которого я не знала. Я натянуто улыбалась, кивала, задавала вежливые вопросы, но внутри у меня всё сжималось от нехорошего предчувствия. Каждое слово Элеоноры было пропитано прошлым, каждым взглядом она словно говорила: «Я знала его до тебя. Я знаю его лучше».

Когда она наконец удалилась в свою спальню, сославшись на усталость с дороги, я поднялась к себе, не дожидаясь Лусиана. Я слышала, как он звал меня, но не обернулась. Ноги несли меня прочь, спасая от необходимости сохранять лицо ещё хотя бы минуту.

В спальне я села у туалетного столика и уставилась на свое отражение. Молодое, свежее лицо. Синие глаза, которые раньше казались мне красивыми, а теперь выглядели просто бледными рядом с фиалковой глубиной глаз Элеоноры. Простое воспитание, никаких иностранных языков, никаких светских талантов. Что такого я могла дать ему, чего не могла дать она?

Дверь открылась, и вошел Лусиан. Я не обернулась. Не могла. Боялась, что если увижу его лицо, то разрыдаюсь.

-Фрея,-сказал он тихо.-Посмотри на меня.

-Я смотрю,-ответила я, глядя на его отражение