Алые маки. Удачная сделка - Ядвига Троя Страница 3

Единственное различие между ними — это светлые волосы платинового цвета, которые ее племянник унаследовал от матери. Будучи практически зеркальным отражением своего родителя, он словно был отвергнут им за это. Вера Ивановна горько усмехнулась про себя, уловив эту иронию.

— Уж если кто и озабочен твоим благосостоянием больше, чем ты сам, то это Гаврила Иванович, — остроумно поддразнила молодого человека Вера Ивановна. Ходили слухи, что ее племянник унаследовал внушительное состояние от Алчевских, семьи своей матери, но сам он, как известно, не распространялся об этом. Даже самые близкие люди не знали размеров его богатства. Он держал свои карты при себе, как тайну, сокрытую от всего мира.

— Это всего лишь старый дом да трастовый депозит*. Не так уж и велик куш. — непонимающе взглянул на свою тетушку Сергей, и на его губах заиграла легкая скромная улыбка. Бахрушина могла бы быть одурачена его игрой, если бы была кем-то, кто знал семейство Алчевских не так хорошо, как она.

(*Трастовый депозит — депозит, переданный в доверительное управление для получения большей прибыли, например, посредством инвестирования.)

Вера Ивановна придвинулась ближе к племяннику, и ее голос понизился до шепота:

— Уважая твои интересы, я понимаю, что тебе не хочется преждевременно раскрывать свои карты. Однако, не забывай, что ты сам и есть причина, по которой дед вложил рукоять меча в твою руку.

Непроницаемое выражение его лица было расценено ею как то, что он не впоне понял, о чем она толкует.

Придя в смятение от того, что так и не получила ответа, Бахрушина ловко сменила тему.

— Я слышала, что на сегодняшнем приеме будет объявлено о помолвке Петра, — сказала она. Сергей, казалось, не был удивлен этой новостью. На его лице не отразилось ни намека на эмоции. — Поговаривают, что вторая сторона — средняя дочь барона Корфа, ты в курсе?

— Да.

Глава 4. Сизая дымка

Самоуверенный женский голос, ворвавшийся в большой зал, наполненный гостями, игриво приветствовал его:

— Вы ли это, Сережа!

Алчевский, свернув беседу с группой банкиров, присутствовавших на приеме, неспешно повернулся на зов.

Женщина приблизилась и с лукавой усмешкой на губах поинтересовалась:

— Как вам новость о помолвке сестры вашего друга? — в ее руке мягко искрился хрустальный бокал с шампанским. Это была неприкрытая провокация, но Сергей с невозмутимым видом улыбнулся в ответ.

Аглаида Павловна Голицына — единственная дочь князя Павла Павловича Голицына, самого богатого человека во всей Империи. Она также была кузиной Алеши Капниста и недавно стала графиней фон Моус, выйдя замуж за последнего представителя одного из старейших тевтонских родов, несколько поколений назад осевших в Рузиане. Однако, новоявленная графиня продолжала носить девичью фамилию, и, в целом, общество не возражало против подобного решения. Оно и понятно, их брак с Юрием Рихардовичем с самого начала стал притчей во языцех в светских кругах Санкт-Андреасбурга — только ленивый не обсудил неординарные личные предпочтения графа. А посему, ходили упорные слухи, что в течение ближайших пары лет Аглаида Павловна вернется в отчий дом, став снова княжной Голицыной.

— Это настоящая честь для нашей семьи, — холодно ответил Алчевский, произнеся дежурную фразу. Он шагнул к ней, и женщина слегка повела от его взгляда плечами. — Семейство Солодовниковых, несомненно, весьма польщено подобным признанием. Да вот досада, с вашей стороны и вовсе прыти не наблюдается.

— Я делаю все, что в моих силах, чтобы ускорить наступление столь желанного для нас с вами события, — пробормотала княжна, прикрывая рот веером. Несмотря на весь опломб, в ее глазах читалась растерянность. Бракоразводный процесс оказался куда более сложным, чем она ожидала.

Сергей, глядя на возбужденную толпу гостей, склонил голову в сторону Аглаиды Павловны:

— Хочу только, чтобы вы помнили, Ида, чем дальше, тем больших усилий мне стоит сохранять нашу договоренность, — произнес он размеренным и вкрадчивым тоном. — Но не будьте слишком самонадеянны. Возможно, сейчас моим выбором и является княжна, но, как вам хорошо известно, матримониальные интересы изменчивы.

Глаза Голицыной сузились, в ее голосе засквозило подозрение.

— Вы мне сейчас угрожаете, Сережа?

Сергей отрицательно покачал головой, на его губах заиграла мягкая улыбка.

— Господь с вами, моя дорогая графиня. Примите это за дружеское напутствие и пожелание как можно скорее обрести свободу.

Окружающие, с восторженным вниманием наблюдавшие за ними со стороны, не могли интерпретировать столь интимное общение иначе, чем воркование возлюбленных. Однако, на лице мачехи Сергея, безотрывно сверлящей взглядом княжну, застыло выражение глубокой неприязни.

Ида же, вовсе не выказав своих эмоций, мудро решила отступить и не раскручивать маховик претензий. Ее смышленость и прагматизм были качествами, которые действительно импонировали Алчевскому.

— Прошу прощения, если мог чем-то обидеть вас, — сделав глоток бренди, он ступил в сторону от княжны.

Прерванный раздражающим появлением незванной визави разговор возобновил свой естественный, размеренный ход. Сергей свободно лавировал от темы к теме светской беседы, включая рынок облигаций, планы развития столицы и предстоящую царскую охоту. К тому времени, когда он, распрощавшись с компанией, отвернулся, чтобы удалиться, осадок от мимолетной стычки напрочь выветрился из его головы.

По завершении разговора Алчевский с удовольствием воспользовался возможностью выйти на террасу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Его взгляд остановился на бликующем серебром луны море, которое тихими волнами накатывало на белоснежный пляж, переходящий в песчаные дюны, покрытые жесткой голубой порослью элимуса, а раскидистые, причудливо изогнутые дыханием морского бриза сосны довершали сказочную картину. Во всем противопоставляя себя отцу, которого ненавидел, на фоне волшебных пейзажей он понимал, почему тот приобрел это поместье.

Прислонившись к балконной баллюстраде, Сергей с сигаретой в руке глубоко вдыхал прохладный ночной воздух. Когда он посмотрел на бледную луну, едва видневшуюся в сером небе зачинающихся белых ночей, воспоминания о потрясающей женщине из игорного дома безконтрольно нахлынули на него. Ее прекрасные глаза, наполненные слезами, смесью упрека, мольбы, враждебности и страха, слабо сияли холодным светом, напоминая ночное светило. Алчевский стряхнул пепел сигареты, воспоминания о той ночи глубоко отпечатались в его памяти. Молодой человек отчаянно пытался избавиться от этих мыслей, но его глаза оставались прикованными к эфирной луне, окутанной сизой дымкой.

Он вспомнил, как резко изменился поток воздуха, когда эта женщина подняла вуаль.

Сергей не мог не понимать, что означали липкие взгляды его притихших товарищей. И все же, последние капли гордости не дали ей опустить плечи под натиском множества глаз, оценивающе изучающих ее лицо.

Никто