Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос Страница 2

— Обязательно передам.

Я вышла в предвечерний свет, заливающий Мейн-стрит уютным сиянием, как на картинах Нормана Роквелла, и с облегчением вздохнула. Я вернула свою девичью фамилию, и город выглядел именно так, каким я его помнила. Семьи и компании друзей неспешно прогуливались по улицам, наслаждаясь летней погодой на фоне живописных скалистых гор. Поплар-Гроув — небольшой городок, где меньше десятка светофоров, здесь все друг друга знали. Но зато у нас есть совершенно волшебный книжный магазин.

Спасибо прабабушке.

Я бросила конверт с документами на переднее сиденье и уже собралась сесть за руль, но потом передумала. Мама наверняка сейчас дома. Я не забрала у нее ключи после похорон. Мне вдруг расхотелось туда ехать. Последние несколько месяцев высосали из меня сострадание, силы и даже надежду. Я была не уверена, что смогу выдержать маму, когда во мне оставалась одна только злость.

Но я вернулась сюда, в родной город, где можно подзарядиться, набраться сил и снова почувствовать себя собой.

Подзарядиться. Вот что мне нужно перед встречей с мамой. Я перешла через дорогу и направилась прямиком в «Книжный шкаф», тот самый магазин, который бабушка открыла на паях с лучшей подругой. Согласно ее завещанию, теперь я была совладелицей и неактивным партнером. Я была… всем.

У меня сжалось сердце при виде вывески «Продается» над входом в бывший зоомагазин мистера Наварро. Бабушка мне говорила, что он скончался, но прошел уже год, а здание до сих пор простаивает без дела, хотя это первоклассная недвижимость на центральной улице города. Почему его никто не покупает? Неужели Поплар-Гроув переживает не лучшие времена? Эта мысль отозвалась горечью во рту, как будто я хлебнула прокисшего молока. Я толкнула дверь и вошла в магазин.

Там пахло чаем и старой бумагой, немножко пылью и домом. Ни в одном сетевом книжном в Нью-Йорке я не сумела найти ничего даже близко похожего на этот успокоительный аромат, и с первым же вдохом у меня защипало в носу, а на глаза навернулись слезы. Бабушки не было уже полгода, и я так сильно по ней скучала, что иногда мне казалось, будто мое сердце рухнет в бездонную пустоту, оставшуюся после нее.

— Джорджия?! — У миссис Ривера на секунду отвисла челюсть, а потом она широко улыбнулась мне из-за прилавка и сказала в телефон, который прижимала ухом к плечу: — Одну минутку, Пегги.

— Здравствуйте, миссис Ривера. — Я улыбнулась в ответ и взмахнула рукой. — Не надо из-за меня прерывать разговор. Я никуда не тороплюсь.

— Я так рада тебя видеть! — Она покосилась на телефон. — Нет, не тебя, Пегги. Здесь Джорджия! — Ее теплый взгляд снова остановился на мне. — Да, та самая Джорджия.

Я еще раз взмахнула рукой — мол, не обращайте на меня внимания, занимайтесь своими делами — и поспешила в отдел романтической литературы, где книги прабабушки занимали несколько длинных полок. Я нашла последний опубликованный ею роман и открыла задний форзац, где на клапане суперобложки была напечатана ее фотография. У нас с ней одинаковые голубые глаза и черные волосы, хотя она перестала закрашивать седину приблизительно в семьдесят пять — через год после того, как мама в первый раз бросила меня с ней, а сама упорхнула устраивать личную жизнь.

На фотографии бабушка в шелковой блузке и жемчугах, хотя я ее помню исключительно в старом комбинезоне, перепачканном землей после работы в саду, и огромной соломенной шляпе с полями такой необъятной ширины, что в их тени мог бы укрыться весь город. Но улыбка все та же. Я взяла другую книгу, более раннюю, просто чтобы увидеть эту улыбку еще раз.

Над входной дверью звякнул колокольчик. Молодой мужчина прошел в отдел художественной литературы, разговаривая на ходу по телефону, и принялся что-то искать на полках.

— Современная Джейн Остин, — прошептала я, прочитав вслух цитату с обложки.

Меня всегда поражало, что прабабушка была самой нежной и романтичной из всех знакомых мне женщин, но при этом почти всю жизнь провела в одиночестве, писала прекрасные книги о прекрасной любви, а ей самой было отпущено лишь немного счастья с любимым мужчиной. Даже когда она вышла замуж за прадедушку Брайана, они прожили вместе всего десять лет, а потом он скончался от рака. Возможно, женщины в нашей семье были прокляты невезением в любви.

— Что, черт возьми, это такое? — возвысил голос мужчина.

Мои брови взлетели вверх, и я быстро глянула на него через плечо. Он держал в руках книгу Ноя Гаррисона, где на обложке — как и следовало ожидать — влюбленная пара застыла в классической позе готовности к страстному поцелую.

— Да, я вижу ее впервые. Потому что я не проверял электронную почту, пока был в Андах.

Парень буквально кипел от злости. Он схватил с полки еще одну книгу Гаррисона и приложил ее к первой. Две разные пары влюбленных, поза одна и та же.

Я бы определенно не стала такое читать.

— Они выглядят одинаково, вот в чем проблема. Что было не так с прежним… Да, я психую! Я в бешенстве! Я подорвался сюда как ошпаренный, провел восемнадцать часов в дороге, и, если ты вдруг забыл, я прервал свою исследовательскую поездку ради этой возможности. Говорю тебе, они выглядят просто один в один. Погоди, я сейчас докажу. Девушка, можно вас на минуточку?

— Да? — Я повернулась к нему, подняла взгляд и практически уткнулась носом в две обложки с влюбленными парочками. Личное пространство? Нет, не слышали.

— Как вы считаете, они одинаковые?

— Да. Одну не отличишь от другой.

Я поставила бабушкину книгу обратно на полку и мысленно с ней попрощалась, как делала всегда, когда навещала ее романы в книжных магазинах. Мне так сильно ее не хватало. Говорят, время лечит, но сейчас боль от потери была слишком острой.

— Вот видишь? А они не должны выглядеть одинаково! — рявкнул парень. Надеюсь, что своему собеседнику в телефоне. Потому что, если он будет говорить таким тоном со мной, добром это не кончится.

— Ну, в его защиту можно сказать, что его книги и по содержанию не отличаются друг от друга, — пробормотала я. Черт. Это вырвалось прежде, чем я успела включить внутреннюю цензуру. Видимо, мои фильтры заледенели вместе с эмоциями. — Прошу прощения… — Я опять обернулась к нему и увидела черные брови, удивленно изогнутые над такими же темными глазами. Ого!

Мое разбитое сердце взволнованно затрепетало — как у всех героинь бабушкиных книг. Я еще никогда не встречала такого красавца, а как бывшая жена модного кинорежиссера, я