Шелковый хаос - Фэя Моран Страница 16

Я смотрела на нее, такую светлую и полную надежд, что начинала чувствоать себя столетней старухой рядом с подростком, хотя нас разделяло всего несколько лет. Инес Аргир двадцать один, но для нее этот алтарь был местом из сказки.

– Ты обязательно его встретишь, Инес, – сказала я. – Ты дочь Демида Аргира. Любому мужчине не поздоровится, если он не сделает тебя самой счастливой на свете.

– О, как мило! – раздался за спиной насмешливый голос Деймоса. – Я сейчас расплачусь.

Он все-таки решился выйти из тени и теперь стоял всего в паре метров от нас, щурясь от яркого солнца. Ветер трепал его рыжие волосы, и в этом свете он казался почти прекрасным, если бы не ядовитая ухмылка, которая портила все впечатление.

– Не забивай ей голову сказками, Хаос. Моя сестра и так живет в мире розовых пони и сахарной ваты.

Инес шутливо пнула брата в плечо, но спорить не стала.

– Ладно, – начала она, – оставлю вас наедине. Вам еще многое нужно обсудить. Спасибо за компанию, Рия. Было приятно с тобой поболтать.

Инес сжала мою руку, обдала нас обоих сияющей улыбкой и упорхнула в сторону виллы, оставив после себя лишь легкий шлейф цветочных духов.

Как только она скрылась за дверями, атмосфера на террасе мгновенно изменилась. Праздничный блеск померк, оставив нас один на один с шумом моря и тяжелым молчанием.

– Значит, желаешь ей хорошего мужа? – Деймос подошел к перилам и небрежно оперся на них спиной, глядя на меня в упор. – Какое трогательное благородство для девушки, которую называют «Анархией». Ты действительно веришь, что в этой семье кто-то может быть счастлив по любви? – Он обвел рукой пространство. – Посмотри на моих родителей. Они – идеальная пара для всех вокруг. Но ты видела их глаза? Там лед, который никогда не тает. И нас ждет то же самое. Только вместо льда у нас будет пороховая бочка.

– Мои родители друг друга любили, – выдала я то, о чем никогда не осмеливалась говорить вслух.

Выражение лица Деймоса резко изменилось. Я продолжила:

– Папа очень любил маму. Всей душой. Когда она умерла, часть его души ушла вместе с ней. Тот человек, которого ты видишь сейчас, это лишь оболочка. Тень того мужчины, который когда-то умел смеяться. Он превратил свою боль в броню, а нашу жизнь в стратегию.

Я снова посмотрела на Деймоса. Насмешка окончательно исчезла с его лица.

– Так что ты прав. Нас ждет пороховая бочка, но я на нее согласилась. Просто потому, что я ставлю дело Триумвирата выше каких-то там чувств. Любовь не для всех. Кому-то она не нужна вовсе.

Деймос молчал долго. Потом медленно оттолкнулся от перил и подошел ко мне почти вплотную. Я думала, он вот-вот коснется меня, но, кажется, его смелости на это не хватило. Он остановился в паре сантиметров. Его взгляд, теперь лишенный привычного издевательского блеска, медленно скользнул по моему лицу.

– Ты говоришь, что любовь тебе не нужна. Что ты ставишь интересы Домов выше чувств. Это звучит как идеальная эпитафия на твоем надгробии. – Деймос снова усмехнулся, но на этот раз в его улыбке была горечь. – Ты пытаешься быть идеальным солдатом. Если бы ты родилась парнем, ты была бы идеальным сыном. Как мой кузен Ригас. Ты же его знаешь?

– Слышала, – коротко ответила я, потому что не была знакома с Ригасом Аргиром лично.

Деймос обернулся к морю, подставляя лицо ветру.

– Мы с тобой лишь разменная монета в сделке наших отцов. Но вот что я тебе скажу, бесчувственный Хаос, я не такой уж и плохой, как ты обо мне думаешь.

Он бросил на меня последний, странный взгляд – смесь сочувствия и вызова – и, не сказав больше ни слова, направился прочь с террасы. И хотя его шаги по мрамору звучали уверенно, я все же заметила, как напряжены были его плечи.

Я осталась одна у холодного белого камня.

Инес была права: море все слышит. Но сейчас оно хранило молчание, словно выжидая, чья воля окажется сильнее: моя верность долгу или тот хаос, который Деймос Аргир вот-вот принесет в мою упорядоченную жизнь.

* * *

– Есть какие-нибудь новости? – спросила я в трубку, закрывая дверь своей новой комнаты.

Димитрис помолчал несколько секунд, и в трубке был слышен лишь тихий гул его автомобиля и редкие сигнаты других машин, мимо которых он проезжал.

– Нет, – наконец ответил он. – Но, честно говоря, я ожидал, что вы что-то узнаете.

– То, что я провожу время в доме Аргиров, пока не дает мне больше прав, чем было до этого. Я только то и делаю, что просто завтракаю, обедаю и ужинаю с ними, а за столом в семейном кругу они не говорят о делах.

– Деспинис, – голос Димитриса стал жестче, в нем прорезались нотки тревоги, – обол не подбрасывают ради шутки, а Дом Аида не делает предупреждений дважды. Если они прислали монету сейчас, значит, кто-то уже отмечен смертью. И я очень не хочу, чтобы это были вы.

Я подошла к окну и задернула тяжелые шторы, отсекая вид на темнеющее море.

– Знаю, Димитрис. Но Паисий Аргир – параноик. Его кабинет защищен лучше, чем национальное хранилище. А Деймос… – Я запнулась, вспоминая его взгляд на террасе. – Деймос либо гениальный актер, либо его действительно держат в стороне от настоящих игр. Он ведет себя так, будто этот брак его единственная трагедия.

– Не недооценивайте его, – быстро перебил Димитрис. – Может быть, он что-то знает, но просто скрывает. Никому не нужно громко кричать о таких делах и выставлять свои слабые места. – Он замолчал на какое-то время, а потом снова заговорил: – Кстати, о том мотоциклисте. Мы просмотрели записи с городских камер. Мотоцикл без номеров, но на куртке пилота была перевернутая омега.

Я замерла. Перевернутая омега – символ Эриний, наемных убийц из Дома Аида. Их обычно спускают с цепей только во время кровной мести.

Это нехороший знак.

– Я встречусь с Ригасом, – ответила я.

– Вы сошли с ума, – недовольно произнес Димитрис. – Общаться с сыном Паисия Аргира…

– Я хочу проверить.

– Вы понимаете, что это