Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева Страница 15

— Бедняжка… — вырвалось у Виктории.

Она шагнула к дереву и первым делом схватилась за ремешок поводка. Стараясь не обращать внимания на жалобные звуки, дёрнула пару раз, но не добилась никакого результата и застыла, чтобы внимательнее рассмотреть, как именно он застрял. Кожаный ремешок, явно очень дорогой, засел прямо там, где сгибался ствол деревца. И, похоже, без ножа или какого-нибудь другого острого предмета здесь было не обойтись.

— Тише-тише, я тебе помогу, — пробормотала Виктория.

Наверно, ей следовало вернуться на дорогу и обратиться к кому-то из прохожих джентльменов. Главное не потеряться и не забыть, где именно она нашла бедного поросёнка. Может, оставить какие-нибудь опознавательные метки?

В этот миг её размышления были прерваны — поросёнок вдруг принялся жаться к её юбке и издавать какие-то новые звуки. Будто… что-то выпрашивал? Когда Виктория присела на корточки, он первым делом попытался забраться к ней на руки. От неожиданности, Виктория чуть не повалилась на спину.

Во-первых, она просто не ожидала, что свиньи способны вытворять такое — на фермах, где ей приходилось бывать в детстве, настолько ручные поросята не встречались вовсе.

А, во-вторых, Виктория, наконец, сообразила, кому мог принадлежать этот чудной дрессированный зверь, и едва не ахнула от собственной догадки.

Это поросёнок её высочества. Виктория могла поклясться, что животное принадлежало королеве Каталине! Но как оно оказалось здесь? Неужели его пытались выкрасть? Или это был побег?

Протянув руки, Виктория осторожно обхватила поросёнка поперёк живота, потом не без труда подтащила к себе на колени. Тяжёлый, фунтов двадцать*. Смешные треугольные уши тут же замерли, и Виктория не удержалась и погладила его по светло-серой в чёрную крапинку шёрстке. Хотя на ощупь она больше напоминала щетину — гладкую, упругую и холодную.

Бедный, несчастный зверь. Каких ужасов он, должно быть, натерпелся. И это после сытой жизни во дворце.

Полностью захваченная необычным моментом, Виктория не сразу расслышала раздавшийся рядом шорох. Запоздало вскинув взгляд, она обнаружила, что один из мальчишек всё же вернулся и теперь переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на траву около сломанного дерева. А когда Виктория перехватила направление, то сразу увидела маленький чёрный бинокль, скорее всего потерянный тут в разгар игры. Это было настоящее везение.

— Приведи мне какого-нибудь джентльмена с ножом. Или найди привратника, — сказала она, осторожно наклонившись, чтобы поднять бинокль с земли, — и тогда я верну тебе это.

Мальчишка нервно кивнул и стрелой побежал к тропе, с которой сама Виктория свернула несколько минут назад, а она в ожидании помощи стащила с плеч шаль и, чувствуя себя до крайности нелепо, принялась укутывать замёрзшего поросёнка. Тот даже не пытался сопротивляться — и это лишний раз доказывало, что догадка Виктории верна. Поросёнок был приучен сидеть в пелёнках. Возможно даже, именно его Виктория видела на руках у королевы на приёме в честь рождения принца.

Голоса сзади начали раздаваться уже через пару минут. И это было весьма кстати, потому что ноги от сидения уже слегка затекли.

— Сюда, сэр, — донеслось сзади.

Виктория повернула голову и краем глаза выхватила спешащий к ней детский силуэт. Следом двигался ещё один — высокий и тёмный.

— Вот, можно пройти здесь. Осторожно, сэр, тут острая коряга.

— Благодарю, — отозвался смутно знакомый голос.

Когда шуршание травы зазвучало совсем рядом, Виктория, не вставая, чуть развернулась и так и застыла на месте, держа притихшего поросёнка на руках.

С губ сорвался разочарованный стон.

Ну что за невезение…

Рядом с тощим мальчишкой стоял герцог Ривенхол.

* Двадцать фунтов — около девяти килограмм.

11

Так получилось, что Викторию с детства приучали к смирению. Мать, будучи ярой католичкой, заставляла её запоминать молитвы, часами могла читать проповеди на латыни и постоянно повторяла, что терпение и смирение — две высшие добродетели женщины.

Наверно поэтому Виктория так быстро приняла неизбежное и спокойно поприветствовала герцога Ривенхола. А получив ответное приветствие, молча дождалась, когда он подойдёт ближе, чтобы осмотреть застрявший в дереве поводок.

— Леди, верните мой бинокль, пожалуйста! Это подарок отца, меня сильно накажут за него…

Виктория протянула бинокль, хотя в глубине души считала, что парнишка его не заслужил. Мало того, что он вместе с другом гонял беззащитное животное вокруг дерева, так ещё и умудрился привести ей в помощь единственного во всём Лондоне мужчину, которого Виктория предпочла бы больше никогда не встречать.

Хотя, конечно, он сделал это не намеренно.

Забрав бинокль, мальчик ещё некоторое время мялся на месте, а потом неожиданно почтительно обратился к Ривенхолу:

— Я могу вам ещё чем-то помочь, сэр?

— Нет, — откликнулся герцог не менее деловито, — спасибо, можешь идти.

Виктория устало вздохнула и попыталась перенести вес тяжести с одной ноги на другую. Теперь они с герцогом остались наедине, а значит её смирение и терпение подвергнутся новому испытанию.

— Это определённо один из поросят королевы Каталины, — услышала она. — Во дворце, наверно, сейчас жуткий переполох…

Ах, так поросят ещё и несколько.

В руках Ривенхола блеснуло лезвие, а уже в следующую секунду поводок был освобождён.

— Полагаю, теперь мы ответственны за возвращение беглеца в родные пенаты? — проговорил Ривенхол, складывая небольшой серебристый нож. Прежде чем убрать своё оружие во внутренний карман сюртука, он послал Виктории откровенно насмешливый взгляд.

Ситуация его явно забавляла. Даже хуже — судя по лицу, он получал искреннее удовольствие от происходящего!

— Я была бы очень признательна, если бы вы сделали это самостоятельно, ваша светлость. Видите ли…

Виктория ненадолго умолкла, чтобы ссадить поросёнка с рук, но тот неожиданно принялся визжать так истошно, что со стороны могло показаться, будто его пытаются сварить заживо. За одну долю секунды Виктория успела покрыться испариной и почти что оглохнуть.

Только когда она замерла без движений, этот паршивец с пятачком стих. Однако никакого облегчения Виктории это не принесло — она с ужасом осознала, что её самым натуральным образом взяли в заложники!

— Насколько мне известно, — откашлялся возвышающийся над ней герцог, — поросята ее высочества категорически не признают мужских рук. Поэтому при всём желании я не смогу вернуть его самостоятельно. Даже если я попытаюсь вести его на поводке по парку, он устроит такое представление, — Ривенхол выразительно повёл тёмной бровью, — что моя репутация будет погублена раз и навсегда.

Виктория живо представила себе герцога Ривенхола, ведущего за собой срывающего с поводка поросёнка и даже поморщилась.