Вирджиния Хенли - Сокол и цветок Страница 123

На следующий день Джезмин особенно придирчиво выбирала платье. После долгих размышлений она надела бархатное платье цвета вечернего неба со скромным кружевным воротником, резко контрастирующее с бледно-золотистыми прядями. Покрой был настолько прост и строг, что сразу было видно: обладательница наряда – женщина безупречной добродетели.

Наконец раздался грохот тележных колес. Выглянув во двор, Джезмин увидела, что в ворота въезжают король со свитой, держась позади обоза Такого еще не было видано – обычно всадники далеко опережали поднимавшие страшную пыль повозки. Джезмин слышала, как король приказал не разгружать обоз и велел, чтобы его самого день и ночь охраняли двенадцать человек. Джезмин, вытянув шею, пыталась разглядеть Эстеллу. Она знала, как плохо бабка переносит дорогу, и надеялась, что той не пришлось весь путь проделать в седле.

Подхватив юбки, Джезмин бросилась вниз, предоставив кастеляну и его помощникам заняться размещением свиты. Сама она встретит короля у двери его покоев и при первой же возможности изложит свою просьбу относительно сыновей.

Сердце ее бешено забилось – мысли лихорадочно метались, король уже поднимался по ступенькам, но Джезмин постаралась взять себя в руки и держаться увереннее. Она – женщина. У Джона нет никаких шансов выиграть.

Король торжествующе-удовлетворенно взглянул на леди де Берг.

– Джезмин, ты пришла ко мне!

Она опустилась перед ним на колени, но Джон поднял племянницу, обнял и впился в губы властным поцелуем – Джезмин едва подавила страстное желание вырваться и убежать.

– Ваше величество, я приехала как смиренный проситель, – сдержанно начала Джезмин.

Джон крепко схватил ее за руку и увлек за собой. Следом ввалилось с полдюжины вооруженных рыцарей.

– Зал специально украшен в вашу честь, сир, и за ужином будут подавать ваши любимые блюда.

Взгляд Джона медленно пополз по Джезмин, остановился на ее груди. Король оценивающе скривил губы.

– Леди Джезмин и я пообедаем вдвоем. Вам, джентльмены, разрешаю удалиться. Думаю, мы сможем обойтись услугами пажа. Пошлите ко мне молодого Джейми.

Придворные поклонились и оставили их наедине. В мозгу Джезмин раздавались сигналы предупреждения. Нельзя рисковать обидеть короля – слишком тот непредсказуем, способен в одно мгновение стать злобным и жестоким, однако необходимо немедленно покинуть комнату под любым благовидным предлогом.

– Ваше величество, вы оказали мне огромную честь, пожелав отобедать со мной. Вы разрешите Эстелле присоединиться к нам? Я очень по ней соскучилась.

– Нет, маленькая плутовка, ни за что. Сегодня я желаю быть только с тобой, и, по-моему, это совершенно очевидно.– Щеки Джезмин ярко вспыхнули, и король рассмеялся.– Значит, поняла, что я собираюсь любить тебя всю ночь? Превосходно, я доволен.

– Ваше величество, – запротестовала она, – я пришла умолять вас позволить моим сыновьям оставаться в Ирландии. Они совсем маленькие, и я...

Рука Джона обвилась вокруг талии Джезмин, он притянул ее к себе, взглянул в прелестное бледное лицо.

– Можешь получить все, что захочешь.

– Благодарю вас, сир, – с упавшим сердцем пробормотала Джезмин, зная, что взамен король возьмет то, что пожелает.

– В-ваше величество, – пролепетала она, – я-я должна вымыться и переодеться к обеду.

Но он покачал головой и расхохотался.

– Я тоже еще не мылся. Сделаем это вместе.– Глаза его понимающе блеснули.– Джезмин, я слишком много лет ждал тебя. Не смей покидать эту комнату сегодня.

– Сир, пожалуйста. Я никогда не изменяла мужу. Вы знаете, я добродетельная женщина.

– Я должен был уже давно потребовать тебя у де Берга. Ему пришлось бы покориться. Я король – у него не было бы выхода.

«Боже, – смятенно подумала Джезмин, – не знаешь ты де Берга».

– Сир, – сказала она вслух, – никогда не поверю, что вы способны намеренно разрушить мой брак. Де Берг никогда ни с кем не станет делить мою благосклонность.

– О нет, повторяю, у него не было бы иного выбора, малышка. У Фолкона достаточно здравого смысла, чтобы не подвергать всех де Бергов риску моего гнева. Что будет, если мне вздумается отобрать у них земли и титулы? Джезмин, – предупредил он, – в тебе самой течет королевская кровь. Неужели я должен объяснять, в чем состоит божественное право монархов?

Джезмин опустила ресницы; пальцы короля Джона сжали мягкую грудь.

– Нет, ваше величество, – снова пробормотала она, проклиная судьбу. Джон перехитрил ее. Не следовало его недооценивать.

Кто-то тихо постучал в дверь; вошел совсем юный паж.

– Джейми, – приказал король, – мы хотим искупаться, и проследи, чтобы в камине горел огонь.

– Вы снимете плащ, сир? – спросил Джейми, заметив, что на короле по-прежнему надета мантия, подбитая мехом соболя.

– Леди меня разденет, Джейми.

– Да, ваше величество. Какой наряд принести для дамы?

Джон сладострастно облизал губы.

– Думаю, кремовый атлас. Ничто не сравнится с ощущением атласа на женском теле.

Только сейчас Джезмин сообразила, что речь идет о ночной сорочке, и потрясенно сообразила, что паж привык каждую ночь ухаживать за Джоном и его женщинами и что король возит с собой целый гардероб одеяний, в которые наряжает любовниц, поставляемых ему придворными.

Когда паж вышел, Джезмин протянула руки, чтобы сбросить великолепную мантию с плеч короля, радуясь, что есть чем заняться. Она непрестанно думала о сосуде, спрятанном между грудями, зная, сколько хитрости и уловок потребуется, чтобы подлить зелье в его кубок.

Джон уселся перед камином.

– Мои сапоги, Джезмин.

Джезмин застыла. Все ее чувства были обострены до такой степени, что она придавала особое значение каждому оттенку голоса. Станет ли эта ночь цепью непрерывных унижений? Она подошла к нему, встала на колени, прикрыв длинными веками влажные от дурных предчувствий глаза.

– Клянусь Богом, ты посмотришь на меня! – Он насильно приподнял ее подбородок, рассмеявшись. Иисусе, как же ты зла на меня в эту минуту! Глаза Джезмин ярко блестели от непролитых слез. За всю жизнь Джон не встречал такой неземной красоты, столь небесного создания, и ее гнев возбуждал его. Но было в этой молодой женщине что-то еще, всегда подогревавшее его страсть. Она выглядела невинной и нетронутой, как девственница, и поистине казалась ангелом, с этими распущенными золотисто-серебряными волосами. Горячая сладострастная волна пробежала по телу Джона, ударила в чресла при мысли о том, что сегодня он осквернит этого ангела.

– Теперь дублет, – пробормотал он.

Джезмин дрожащими пальцами развязала ярко-изумрудный с золотом дублет, гадая, не стоит ли сначала снять золотой обруч с головы короля, или тот так и ляжет с ним в постель. Но страх мгновенно сменился почти истерическим весельем, когда Джезмин заметила под дублетом нечто вроде корсета, – Джон был настолько тщеславен, что старался скрыть следы обжорства и распутной жизни. Она поспешно проглотила смех, поперхнулась и закашлялась.