Сентябрь - Мехмет Рауф Страница 10

– Ах, послушай, мы же забыли напомнить ей, чтобы вечером она ждала нас вместе с коляской, – с сожалением произнес Сюрейя, но тут же добавил: – Но, думаю, она сама догадается и приедет.

Если бы он подумал, что Суад не приедет, то поступил бы несправедливо по отношению к ней. Потому что даже Неджиб, хоть и знал Суад не так хорошо, как Сюрейя, совершенно в этом не сомневался. И вдруг, поддавшись своей обычной подозрительности и склонности к анализу, он решил заглянуть в глубины этого семейного спокойствия, чтобы увидеть истину. И, конечно же, тут же про себя стал повторять, что вовсе не так уж они счастливы, как кажется на первый взгляд, а Суад на самом деле не так уж и безупречна. Ему вдруг показался смешным собственный восторг перед этими супругами. Говоря себе о том, что со стороны это все выглядит именно так и кто знает, что между ними творится на самом деле, он задавался вопросом, почему же он сам не замечает никаких признаков изъянов в их отношениях. Внезапно он сказал про себя с вызовом: «Разве это не достижение, не успех? Посмотрим, смогу ли я добиться хоть малой доли такого».

До самого вечера они прогуливались, выбирая ялы, и, с огромной радостью закончив все дела, приехали на станцию. Оба чувствовали облегчение, потому как впереди их ожидали несколько радостных и счастливых дней. Сюрейя, воодушевленный успехами, снова в свойственной ему манере мечтал вслух: как сейчас они разыщут Суад, все ей расскажут, как она полюбит ялы, которую Сюрейя уже успел прозвать «шкатулкой с драгоценностями, семейным гнездом цвета слоновой кости», а потом как они все вместе удивят своими новостями домашних. Сюрейя по очереди изображал их реакции: Фатин взбесится, бей-эфенди будет кричать с пеной у рта…

– А Хаджер? – спросил Неджиб.

– Хаджер? Вот увидишь, она тоже заставит своего мужа арендовать ялы, – ответил Сюрейя и рассмеялся: – Однако Фатин… да он скорее разведется с ней, чем пойдет на такое!

Сюрейя хотел видеть именно реакцию Фатина.

– Ох уж этот Фатин, – сказал он. – Лопнет, он же лопнет от зависти!

А потом вдруг добавил:

– Ну и пусть лопнет. Хаджер тогда избавится от него!

Глядя на серьезность и стойкость Суад, Неджиб удивлялся тому, что Сюрейя так легко поддается мелочным чувствам. Сам он тоже находил Фатина настолько же отвратительным – его короткую шею и взгляд, словно тот постоянно видит только деньги, то, как тот смотрел по сторонам, не поворачивая головы, – что не винил Сюрейю за подобное отношение.

Однако когда они увидели Суад на станции, все их планы рухнули. Сюрейя весело рассказывал ей новости, когда Суад промолвила:

– Все напрасно. План испорчен. – А затем, заметив их любопытство, она пояснила: – Я забыла предупредить няню. Она все рассказала Хаджер. Теперь в доме все обо всем знают.

– Ох! – вздохнул Сюрейя и поднес руку ко лбу. – Что ты такое говоришь, Суад?

Потом под влиянием своей радости от удавшегося он и на это посмотрел как на успех:

– Ну и пусть знают! Что поделать, помешать они нам уже никак не смогут.

Суад так не думала.

– А если бей-эфенди захочет нам помешать? – волновалась она.

Сюрейя тут же посмотрел с гневом, будто страшное чудовище, готовое немедленно защитить своего детеныша:

– Что? – А потом, расправив плечи, добавил с улыбкой: – Я ведь уже не школьник!

Потом они сели в коляску, и Сюрейя, тут же позабыв об этой новости, стал рассказывать о своем «гнездышке цвета слоновой кости». А рассказывал он с таким восторгом, что Суад тоже позабыла о своей печали и выглядела такой веселой, что Неджиб тоже стал внимательно слушать, подавив начинавший становиться все громче ядовитый голос внутри себя.

Сюрейя расхваливал ялы, а Суад поворачивалась к Неджибу и все спрашивала:

– Это и правда так, ради Всевышнего? Все правда так?

Да, все и правда было таким: гнездышко цвета слоновой кости стояло на берегу Босфора, на окраине Йенимахалле в районе Пазарбаши, чистом и блестящем, как будто и вправду сделанном из слоновой кости, а рядом стояли тополя. Они арендовали этот дом за тридцать семь лир, внутри была только часть необходимой мебели.

– Суад, там и пианино есть, – продолжал описывать Сюрейя. Это все несказанно радовало Суад. Сюрейя с упоением рассказывал об окрестной тишине и тени и открывающемся оттуда прекрасном виде. Хотя по большей части говорил он в общих чертах, но тут с удовольствием указал:

– Море бьется прямо о калитку.

Потом Суад рассказала о том, как от гнева побагровела Хаджер, как она яростно говорила о том, что Сюрейя пал в ее глазах потому, что в летний дом они уезжают на деньги его жены.

– Почему же? – пожал плечами Сюрейя. – Разве есть разница между деньгами мужа и деньгами жены?

А потом добавил с жестокостью в голосе:

– Она что, считает всех мужчин такими, как ее супруг, а всех женщин такими же, как она сама?

Суад поднесла руку к его губам, пытаясь заставить его замолчать. Когда Сюрейя так отвечал на несправедливость, ей становилось плохо, она боялась разлюбить Сюрейю.

– Подумайте только, Неджиб! – повернулась она к Неджибу. – Когда мы уедем, она останется одна, совершенно одна… Бедная девочка. И потом она просто не знает, что ей делать…

– И потом… потом она завидует, – закончил Сюрейя фразу за Суад. – Почему вы не называете вещи своими именами? Завидует, вот и все… И эта зависть делает ее злой и жестокой. За что тут ее жалеть?

Когда они приехали в особняк, то увидели у ворот Хаджер и Фатина. Фатин, держа руки по бокам и подтягивая брюки, посмотрел на прибывших через очки и насмешливо сказал:

– Машаллах[14], господа, вы прямо-таки с самого Босфора сюда?

– Пусть Аллах позволит вам там жить припеваючи, – раздался с балкона голос ханым-эфенди. – Говорите же, где вы арендовали ялы?

Сюрейя пожал плечами на приветствие Фатина, а матери ответил:

– Давайте-ка сначала поужинаем, а затем уснем… И увидим этот прекрасный сон. Какие же вы нетерпеливые!

– Ах, да я все знаю, – не сдержавшись, гневно сказала Хаджер. – Мне все рассказала няня Бехидже. Да и йенге[15] ничего не отрицала. Но сейчас же они сговорились и намерены все от нас скрывать. Но я-то знаю, сегодня они ездили на Босфор и арендовали там дом… Вчера деньги пришли…

Фатин громко расхохотался. Сюрейя повернулся к Хаджер