Очерки истории кибернетики в СССР - Василий Дмитриевич Пихорович Страница 70

Интересно, что современная экономическая теория не только не опровергает это суждение Глушкова, но, напротив, часто открыто предлагает для устранения хаоса, возникающего вследствие неурегулированности отношений между субъектами хозяйственной деятельности и отраслями, еще большую дерегуляцию[267].

Само понятие отрасли в условиях рынка очень размыто и отрасль зачастую даже не рассматривается, как объект управления. Это хорошо видно из того, что большинство отраслевых министерств просто прекратили свое существование с приходом рынка, а те, которые остались (как например, министерство сельского хозяйства), не выполняют управленческих функций (в этом смысле изменение его названия на министерство аграрной политики вовсе не случайно).

Разумеется, что решить эти проблемы современной рыночной экономики (например устранить с ее помощью кризисы, которые в последнее время явно обнаруживают тенденцию к превращению с циклических в перманентные) с помощью разработки и внедрения системы, подобной ОГАС, невозможно. Для этого нужно сначала предпринять весьма радикальные политические преобразования, в результате которых возникла бы сама потребность в управлении экономикой. Несложно понять, что тем, кто сегодня решает судьбы мира, скорее нужен «управляемый хаос», который является естественной питательной средой для них и позволяет им оставаться на плаву. Притом это касается не только отечественных олигархов и чиновников, которых принято ругать, но и тех, кого ругать не принято, а принято рассматривать в качестве идеала. Увы, последний скандал с главой МВФ, от действий которого часто зависела судьба многих стран и целых регионов мира, наглядно продемонстрировал, что их озабоченность проблемами мировой экономики очень легко уступает место озабоченностям совершенно другого рода[268].

Но если даже предположить, что судьбы мира окажутся в руках более ответственных людей, от этого не исчезнут ни товарно-денежные отношения со всеми проблемами, которые они порождают, ни «второй информационный барьер», для преодоления которого, согласно идее В. М. Глушкова, нужно искать инструмент более совершенный, чем товарно-денежные отношения и иерархия в управлении. И готовить этот инструмент нужно уже сегодня, потому, что, в отличие от саней, которые нужно готовить летом, или телеги, которую нужно готовить зимой, это агрегат куда более сложный и требующий, кроме прочего, очень длительной наладки, не говоря уж о том, что еще до сих пор даже специалисты и даже приблизительно не понимают, что собой эти «сани» или «телега» представляют. К примеру, расхожей является мысль, что ОГАС – это был прообраз интернета[269]. Другими словами, путают сеть машин и собственно систему управления. Именно из такой путаницы возникали или наивные технократические утопии, согласно которым ОГАС будто бы сможет устранить бюрократию, и управление будет осуществляться машинами или, наоборот, обвинения Глушкова в технократизме и попытках подчинить человека машине.

Эта путаница возникла не сегодня, и В. М. Глушков поспешил внести ясность в этот вопрос:

«Чем отличается ОГАС от ЕГСВЦ? Какие дополнительные вопросы нужно решить, чтобы превратить ЕГСВЦ в ОГАС? Прежде всего, нужно решить задачу созданию информационной базы этой системы. За рубежом вычислительному центру или соответствующей сети ВЦ коллективного пользования присущ коммерческий характер. Они нацелены, прежде всего, на простую продажу машинного времени. Создание информационной базы для них – дело самих потребителей. Проектанты этим не занимаются.

В нашей стране эта сеть направлена на вполне определенную задачу: на оптимальное управление экономикой в народном хозяйстве. У нас имеется вполне определенный поток задач. Для их успешного решения необходима определенная информация. Поэтому мы должны проектировать не только саму технику, не только программы, обеспечивающие работу в режиме продажи машинного времени для этой системы, но и процедуры управления, соответствующие экономическую и информационную базы. Этим прежде всего и отличается ОГАС от простой сети ВЦ»[270].

Соответственно, математическая модель, которая должна лежать в основе автоматизированной системы управления общественными процессами, должна изначально представлять собой единое целое. Притом она должна быть динамической моделью. И это не два разных требования, а одно и то же, поскольку целостность как единство многообразия может обеспечиваться исключительно только через динамичность, то есть через отражение свойства элементов системы взаимопревращаться, переходить друг в друга.

В современном обществе такая целостность обеспечивается обменом, который приобрел форму товарно-денежного обмена. Деньги – универсальный товар. Любой товар превращается в деньги – деньги превращаются в любой товар. С одной стороны, такого рода общество очень удобно для математического моделирования и, соответственно, для автоматизации управления им. Ведь здесь все можно посчитать в сравнимых единицах, то есть в деньгах – наличные продукты, производственные ресурсы, потребности людей, даже их способности. Все имеет свою стоимость, а значит, и свою цену, в которой стоимость выражается. В условиях капитализма математическое моделирование экономических процессов присутствует везде и всегда. Без так называемого «хозяйственного расчета» капитализм просто невозможен. Ни на уровне индивида, ни на уровне предприятия, ни на уровне государства. Тотальный хозяйственный расчет и капитализм – это синонимы.

Беда только в том, что это моделирование осуществляется каждым отдельно, исходя из соображений собственной (индивидуальной, корпоративной, коллективной, национальной – это неважно) выгоды, и результатом такого всеобщего расчета оказывается абсолютная, ничем неограниченная анархия производства и потребления, которая проявляет себя в периодических кризисах перепроизводства.

Идея создания единой общегосударственной автоматизированной системы управления экономикой с точки зрения современных экономических учений считается полным абсурдом, поскольку противоречит фундаментальным принципам этих теорий – свободы предпринимательства и отрицания вмешательства государства в экономическую деятельность. Но одно дело – принципы, и совсем другое – развитие техники. У него свои законы и они, как и любые другие объективные законы пробивают себе дорогу. Если немного перефразировать Гегеля, то можно сказать: если субъективные принципы противоречат объективным законам, то тем хуже для принципов. Адепты свободной игры слепых рыночных сил даже не заметили, как ненавистный им монстр автоматизированного управления экономикой пробрался в самое сердце рыночной экономики – на биржу.

Но хитрость состоит в том, что в условиях господства рынка применение машин в управлении не только не делает процесс управляемым, а, напротив, только усугубляют хаос.

Главная идея Глушкова даже не в том, что без ЭВМ после 30-х годов невозможно поддерживать хозяйство на прежнем уровне. Главная его идея, что считать нужно не по частям, а исходить из целого. Это модельное целое может быть даже очень абстрактным. Главное, чтобы