Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт Страница 6

даже по меркам того времени это была ранняя помолвка: Дженсену исполнился двадцать один год, двадцатидвухлетняя Лори еще не окончила колледж. Однако обоих прельщала семейная жизнь, и их браку суждено было стать предметом зависти среди знакомых. После помолвки Дженсен предложил поехать к родителям Лори, чтобы сообщить им радостную новость. Он очень сблизился с семьей Миллс, особенно с отцом Лори, добродушным американским патриархом, похожим на актера Джимми Стюарта. Родители Миллс обожали Дженсена и считали, что их дочь не могла сделать лучший выбор. Друзья шутили, что отношения Дженсена с родителями Лори были более близкими, чем с его собственными.

Несмотря на то что Хуанг был разумным и очень зрелым для своего возраста молодым человеком, у него иногда возникали довольно легкомысленные идеи: например, после шумной рождественской вечеринки отправиться посреди ночи на спортивной машине в девятичасовое путешествие по заснеженным горным дорогам. Когда встало солнце, Дженсен и Лори были в пути уже более пяти часов. Местность вокруг была пустынной и почти безлюдной: некоторые местные жители вели родословную от искателей счастья, когда-то перекапывавших окрестные холмы в поисках золота, но сейчас прииски были заброшены, а большинство из них уехали в иные края. И когда Дженсен не заметил тонкой пленки льда на шоссе и потерял контроль над автомобилем, «Тойота» пошла юзом, вылетела на обочину и перевернулась.

На мгновение Дженсен и Лори оказались вверх ногами. Затем машина с грохотом ударилась о землю и кубарем покатилась, разбрасывая вокруг дорогие детали. Она была полностью разбита, а пара оказалась зажата внутри. Лори с новеньким обручальным кольцом на пальце отделалась легким испугом, Дженсен же сильно повредил шею и был весь в крови. Вставало солнце, но было еще холодно. Прибывшим на место происшествия спасателям пришлось резать машину, чтобы вызволить Дженсена и Лори. Дженсену наложили швы, и несколько месяцев он носил шейный корсет. Когда я попросил его рассказать об этой аварии, он в первую очередь пожалел о «Тойоте»: «Потрясающая была машина».

На отношения Хуанга с Лори происшествие никак не повлияло – они, вероятно, даже сильнее сблизились благодаря совместно пережитой опасности. Пока Лори доучивалась, Дженсен вернулся на работу. В AMD он проектировал микросхемы, тогда еще на бумаге. На каждом листе отображался один слой чипа: внизу размещались транзисторы, а вверху – соединения. Закончив рисовать слой, он относил чертеж в другой отдел, где рисунок переводили на лист прозрачного цветного целлофана. Эти листы использовали для создания трафаретов, называемых фотомасками, которые затем отправляли на производство.

По каким-то причинам изготовлением фотомасок в AMD занимались исключительно китаянки. Сидя за рабочими столами, они аккуратно раскладывали цветные трафареты. Они почти не говорили по-английски, а Хуанг, родным диалектом которого был хоккиен, не знал мандаринского. Эти диалекты похожи не больше, чем немецкий и английский, но постепенно, общаясь с работницами, Хуанг начал понимать мандаринский – наиболее распространенный диалект китайского. «Я учился на слух, беседуя», – вспоминает он. Эти женщины напоминали ему мать.

Хуанг проработал в AMD два года и до сих пор тепло отзывается об этом времени. Он приобрел некоторое количество акций компании благодаря программе для сотрудников и продолжает хранить их по сей день.

В 1985 году коллега убедил его перейти в LSI Logic, инновационную фирму в Кремниевой долине, разработавшую первое программное обеспечение для проектировщиков микросхем. К середине 1980-х инженеры размещали на одном чипе сотни тысяч транзисторов, проектировать микросхемы на бумаге стало невозможно – все равно что выложить на теннисном корте лабиринт из человеческих волос. Процесс Large Scale Integration (крупномасштабной интеграции) от LSI автоматизировал разработку низкоуровневых блоков, позволяя инженерам сосредоточиться на высокоуровневой архитектуре. Со временем эта автоматизация проектирования эволюционировала в невероятно сложную систему Very Large Scale Integration (сверхкрупномасштабную интеграцию), или VLSI, которая остается базовой для большинства современных инженеров. VLSI позволяет забыть о проектировании деталей, и о разработке отдельных транзисторов можно уже не думать. Вероятно, лишь ветераны отрасли вроде Дженсена помнят, как рисовали микросхемы вручную.

Лори окончила университет в 1985 году и устроилась в Silicon Graphics (SGI) – компанию, производящую дорогие рабочие станции с 3D-графикой. SGI была одной из флагманских компаний Кремниевой долины, так что Лори поначалу зарабатывала больше, чем Дженсен. Как и AMD, SGI располагалась недалеко от шоссе US 101 – узкой дороги, протянувшейся на 40 километров от центра Сан-Хосе до кампуса Стэнфордского университета в Пало-Альто. Вдоль этого шоссе на поворотах размещались указатели на Купертино, Санта-Клару, Милпитас и Маунтин-Вью – на первый взгляд, ничем не примечательные городки, где располагались штаб-квартиры Apple, Intel, Cisco и Silicon Graphics. Здесь было сосредоточено огромное количество талантов – и сколачивались баснословные состояния. Жизнь Дженсена Хуанга оказалась намертво связанной с этим местом, и вся его карьера строилась на этом пятачке радиусом около восьми километров.

Городки эти внешне практически не отличались друг от друга. Здесь не было манхэттенского блеска, который когда-то произвел сильное впечатление на отца Хуанга. Вместо устремленных ввысь небоскребов и уличной суеты – серые невысокие строения в пересеченной скоростными магистралями низине к югу от залива, окруженные парковками, торговыми центрами и бизнес-отелями. За стеклянными фасадами трудились лучшие инженеры мира, но снаружи был лишь плотный поток машин.

Внутри здания были такими же скучными, хотя и достаточно комфортными. Офисы 1980-х представляли собой огромные помещения с громоздкими ламповыми мониторами, унылыми коврами, жужжащими люминесцентными светильниками и подвесными потолками, за которыми скрывались воздуховоды. Как правило, они были разделены перегородками на отсеки. В LSI Logic перегородки были низкими, и сотрудники прозвали офис «ямой». Хуанг пришел туда в 1985 году. Он носил большие очки, стильные часы, застегнутые на все пуговицы рубашки, узкие брюки и отличался от других лишь довольно длинными волосами. Для него «яма» была раем. Казалось, именно об этом он мечтал всю жизнь.

Как во времена занятий настольным теннисом, Хуанг быстро стал одним из лучших в LSI благодаря своей невероятной работоспособности. Его соседом по «яме» был Йенс Хорстманн, такой же инженер-электрик, приехавший из Германии на шестимесячную стажировку и оставшийся работать. Оба они были иммигрантами, примерно одного возраста и даже с одинаковыми инициалами (Jensen Huang – Jens Horstmann). Их объединяла готовность жертвовать личной жизнью и отдыхом ради решения бесконечных технических задач. «Мы не знали, что такое выходные, – вспоминал Хорстманн. – Приходили в семь утра, а в девять вечера наши девушки звонили и спрашивали, когда мы наконец вернемся домой».

Со временем Хорстманн стал ближайшим другом Хуанга. Он был харизматичным, общительным, веселым и вне работы более беспечным, чем Хуанг, обладая широким кругом интересов и дружеских связей. Однако в работе рискованные решения принимал