Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов - Роберт Хагстром Страница 13

резервуаров высотой в пять этажей для хранения соевого масла, а затем заполнил резервуары водой, добавив в нее всего несколько футов масла сверху. Когда инспекторы прибывали для инвентаризации, сотрудники компании взбирались на верхнюю часть резервуаров, опускали в них измеритель и называли ложные показатели. В ходе скандала стало известно, что Bank of America, Bank Leumi, American Express и другие международные торговые компании предоставили мошенникам кредиты на сумму более ста пятидесяти миллионов долларов.

American Express стала одной из крупнейших жертв так называемого скандала с салатным маслом. Компания потеряла пятьдесят восемь миллионов долларов, а цена ее акций упала более чем на 50%. Баффет прочно усвоил главный урок Бена Грэма: когда акции сильной компании продаются ниже их внутренней стоимости, действуй решительно.

Он слышал о потере пятидесяти восьми миллионов долларов, но не знал, как клиенты компании отнеслись к скандалу. Поэтому постоял у касс ресторанов Омахи и обнаружил, что люди по-прежнему пользуются знаменитой картой American Express. Он также посетил несколько местных банков и выяснил, что финансовый скандал никак не повлиял на продажу дорожных чеков American Express.

Вернувшись в свой офис, Баффет незамедлительно инвестировал тринадцать миллионов долларов — колоссальные 25% активов партнерства — в акции American Express. В течение следующих двух лет акции выросли в три раза, и партнеры получили прибыль в размере двадцати миллионов долларов. Таков был подход Грэма… и Баффета.

Вначале Баффет ограничивал партнерство покупкой ценных бумаг по заниженной стоимости и арбитражными слияниями. Но на пятый год приобрел свой первый контрольный пакет акций в компании Dempster Mill Manufacturing Company, производящей сельскохозяйственное оборудование. Затем он начал скупать акции убыточной текстильной компании Berkshire Hathaway из Новой Англии и к 1965 году получил контроль над этим бизнесом.

* * *

В дифференциальном исчислении точка перегиба — это точка на кривой, в которой кривизна меняется с плюсовой на отрицательную или с минусовой на положительную. Точки перегиба также могут возникать в компаниях, отраслях, экономике, геополитических ситуациях и у отдельных людей. Я считаю, что 1960-е годы стали для Баффета переломным моментом, когда Баффет-инвестор превратился в Баффета-предпринимателя. Это был также период, когда сам рынок достиг точки перегиба. С 1956 года стратегия оценки, предложенная Грэмом и применяемая Баффетом, доминировала на фондовом рынке. Но к середине 1960-х началась новая эра. Это были так называемые go-go years — годы стремительного роста акций. В то время рынком управляла жадность, а деньги быстро зарабатывались и терялись в погоне за высокодоходными акциями[19].

Несмотря на фундаментальный сдвиг в психологии рынка, компания The Buffett Partnership продолжала демонстрировать выдающиеся результаты. К концу 1966 года прибыль партнерства составила 1156% (704% у партнеров с ограниченной ответственностью), опередив индекс Доу — Джонса, который за тот же период вырос на 123%. И тем не менее Баффет испытывал все большее беспокойство. Хотя фондовый рынок подчинялся принципам, изложенным Грэмом, Баффет не видел смысла танцевать там под новую музыку.

В 1969 году он решил прекратить инвестиционное партнерство и обнаружил, что рынок в высшей степени спекулятивен, а достойные внимания акции попадаются все реже. К концу 1960-х годов на фондовом рынке доминировали акции, которые быстро росли по высокой цене. Термин Nifty Fifty — группа из пятидесяти акций с высокой капитализацией — не сходил с языка у каждого инвестора. Акции таких компаний, как Avon, Polaroid и Xerox, продавались по цене, в пятьдесят — сто раз превышающей прибыль. Баффет разослал партнерам письмо, в котором признался, что не успевает за текущей рыночной обстановкой. «Однако в одном вопросе мне все ясно, — заявил он. — Я не откажусь от предыдущего подхода, логику которого осознаю, хотя его и стало трудно применять, ради подхода, обещающего большие и с виду легкие прибыли, но который не до конца мне понятен, не применял успешно и который может привести к существенной безвозвратной потере капитала»[20].

При создании партнерства Баффет поставил перед собой цель опережать индекс Доу — Джонса в среднем на десять процентных пунктов каждый год. В период с 1957 по 1969 год он действительно превзошел индекс Доу — Джонса — и не на десять процентных пунктов в год, а на двадцать два! Когда партнерство распалось, инвесторы получили свои доли. Некоторые прошли обучение в области муниципальных облигаций, а других направили к финансовому менеджеру. Единственным человеком, которого рекомендовал Баффет, был Билл Руан, его бывший однокурсник по Колумбийскому университету. Руан согласился управлять капиталом партнеров — так родился фонд Sequoia. Другие члены партнерства, включая Баффета, получили свои доли в акциях компании Berkshire Hathaway. Доля Баффета в партнерстве выросла до двадцати пяти миллионов долларов, и этого было достаточно, чтобы получить контроль над Berkshire Hathaway.

Когда Баффет распустил партнерство, многие думали, что лучшие дни «мальчика с монетоприемником» остались позади. Но на самом деле они только начинались.

Berkshire Hathaway

Первоначальная компания, Berkshire Cotton Manufacturing, была основана в 1889 году. Сорок лет спустя Berkshire объединила свою деятельность с несколькими другими текстильными фабриками, в результате чего образовалась одна из крупнейших промышленных компаний Новой Англии. В этот период Berkshire производила примерно 25% хлопка, необходимого стране, и потребляла 1% электроэнергии Новой Англии. В 1955 году Berkshire объединилась с Hathaway Manufacturing, и впоследствии название было изменено на Berkshire Hathaway.

К сожалению, годы, последовавшие за слиянием, выдались сложными. Менее чем за десять лет собственный капитал акционеров сократился вдвое, а убытки от операционной деятельности превысили десять миллионов долларов. В течение следующих двадцати лет Баффет вместе с Кеном Чейсом, который руководил текстильной компанией, напряженно трудились над исправлением ситуации с новоанглийскими текстильными фабриками. Результаты огорчали. Рентабельность капитала с трудом достигала двузначных цифр.

К 1970-м годам акционеры компании Berkshire Hathaway начали сомневаться в целесообразности сохранения инвестиций в текстильную промышленность. Баффет не пытался скрыть трудности и несколько раз объяснял свою точку зрения: текстильные фабрики — крупнейший работодатель в регионе; рабочая сила состоит из представителей старшей возрастной группы, обладающих относительно уникальными навыками; руководство очень заинтересовано в деятельности; профсоюзы ведут себя разумно. И, что очень важно, сам Баффет верил: текстильный бизнес может принести определенную прибыль.

Однако он ясно дал понять, что ожидает от текстильной группы положительной отдачи при скромных капиталовложениях. «Я не стану закрывать бизнес с низкой рентабельностью только для того, чтобы увеличить прибыльность нашей компании на долю пункта, — заявил Баффет. — Я также считаю, что даже для исключительно прибыльной компании неуместно финансировать предприятие, когда кажется, что в перспективе у него только бесконечные убытки. Адам Смит не согласился бы с моим первым утверждением, а Карл Маркс — со вторым. Золотая середина — вот единственная позиция, которая меня устраивает»[21].

Когда Berkshire Hathaway вступила в 1980-е, Баффет