Стивен Кинг - Темная любовь (антология) Страница 86

И впервые в жизни мне стало ее жаль. Она всегда была моей богиней, а теперь ее терзало такое небожественное чувство, как ревность.

— Мне надо выпить.

— И мне.

— Ты не будешь таким милым, не принесешь ли нам обоим?

— Конечно.

— "Блэк энд уайт", пожалуйста. Чистое.

Когда я вернулся со стопками, она сидела за своим столиком и курила, выпуская длинные взлохмаченные струйки дыма.

Рэнди и его принцесса все еще танцевали.

— Воображает себя красавицей, черт бы ее побрал, — сказала Эми.

— А кто она?

Но прежде чем Эми успела ответить, Рэнди и его партнерша направились к нам.

При виде меня Рэнди не слишком обрадовался. Он посмотрел на Эми, потом на меня и сказал:

— Полагаю, имеется веская причина, почему вы сидите за нашим столиком?

Сам без стеснения танцевал со своей последней подружкой на глазах у жены и озлился, что с ней сидит ее знакомый!

Эми испустила ядовитый смешок.

— Я его тоже не узнала.

— Кого не узнала? — окрысился Рэнди.

— Его. Красавца.

Но я уже глядел не на них, а на девушку. Вблизи она была еще прелестней. Мы, старички, ее, казалось, забавляли.

— Помнишь мальчика, которого звали Роджер Дэй? — сказала Эми.

— Сахарную задницу, который провожал тебя домой?

— Рэнди, познакомься с Роджером Дэем.

— Ну, нет, — сказал Рэнди, — это не Роджер Дэй.

— Сожалею, но это он.

Я благоразумно не протянул руки. Он бы ее не пожал.

— Где этот чертов официант? — сказал Рэнди, и я только теперь заметил, что он пьян.

Его рев перекрыл даже царивший в зале шум.

Он и девушка сели, и тут появился официант.

— Давно пора, черт дери, — сказал Рэнди пожилому человеку с подносом.

— Простите, сэр, сегодня у нас наплыв.

— А мне какое дело?

— Рэнди, пожалуйста, — сказала Эми.

— Да, папочка, пожалуйста, — сказала ослепительная девушка.

Сначала я подумал, что она шутит, намекая на возраст Рэнди. Но она не улыбнулась. Как и Рэнди. Как и Эми.

Я сидел за их столиком и ошалело думал, почему Рэнди щеголяет своей дочерью, будто новой подружкой, и почему Эми так к ней ревнует.

Спустя шесть виски и множество баек про Южную Калифорнию (жители Среднего Запада обожают байки про Южную Калифорнию, как когда-нибудь люди будут обожать байки про Юпитер и Плутон), Рэнди сказал:

— Я же, кажется, как-то руку тебе сломал?

Он был единственным человеком из всех, кого я знал, кто мог сидя пройтись бахвалящейся походкой.

— Боюсь, что да.

— И за дело. Нечего было обнюхивать Эми.

— Рэнди, — сказала Эми.

— Папочка, — сказала Кендра.

— Так ведь это же правда, а, Роджер? Ты же только и думал, как залезть Эми под юбку. И сейчас, конечно не прочь.

— Рэнди, — сказала Эми.

— Папочка, — сказала Кендра.

Но мне не хотелось, чтобы он замолчал. Он ревновал ко мне, и меня переполняла гордость. Рэнди Карсон, футбольная звезда, ревнует ко мне!

— Мистер Дэй, вы танцуете?

Я изо всех сил старался не обращать на нее внимания, так как знал, что тогда уже не остановлюсь. Не сумею оторвать от нее взгляда и сердца. Она была неотразима, эта юная девушка.

— С величайшим удовольствием.

Я встал из-за столика, но тут Эми посмотрела на Кендру и сказала:

— Он уже пригласил меня на этот танец, дорогая.

Я еще не успел опомниться, как Эми взяла меня за руку и вывела в круг.

Долгое время мы молчали. Только, танцевали. Добрый старый бокс-степ. Совсем как в седьмом классе.

— Я знаю, тебе хотелось танцевать с ней.

— Она очень привлекательна.

— О Господи! Только этого мне не хватало.

— Я сказал что-то не то?

— Нет… просто меня больше никто не замечает. Я знаю, сказать такое про собственную дочь — дерьмово. Но это правда.

— Ты очень красивая женщина.

— Для моего возраста.

— Ну, послушай!

— Но не полная очарования юности и свежести, как Кендра.

— Чудесное имя — Кендра.

— Его выбрала я.

— И очень удачно.

— Жаль, что я не назвала ее Джуди или Джейком.

— Джейком?

Она засмеялась.

— Я ужасна, правда? Говорю так о собственной дочери? Об этой сучке. Последние два слова она еле выговорила. Она, не переставая, пила свое "блэк энд уайт" чистое, и теперь это начинало сказываться.

Мы продолжали танцевать. Раза два она наступила мне на ногу. А я ловил себя на том, что ищу взглядом Кендру. Всю жизнь я ждал, чтобы вот так танцевать с Эми Тауэрс. А теперь это ничего не значило.

— Я была галкой девочкой, Роджер.

— А?

— Нет, правда. По отношению к Кендре.

— Наверное, небольшое соперничество между матерью и дочерью не такая уж неслыханная вещь.

— Не в том дело. Я спала с ее мальчиком в прошлом году.

— Ах, так.

— Видел бы ты свое лицо. Свое поразительно красивое лицо. Ты смутился.

— А она знает?

— Про своего мальчика?

— Угу.

— Конечно. Я подстроила так, что она нас застукала. Я просто хотела показать ей… ну, что некоторые из ее друзей могут найти меня привлекательной.

— И, полагаю, тебе было очень скверно?

— Ну, нет! Мне было очень хорошо. Естественно, она наябедничала Рэнди, и он устроил бучу — ломал мебель, несколько раз ударил меня по лицу — и это было замечательно. Я снова почувствовала себя молодой и желанной. Понимаешь?

— Не очень.

— Но они со мной поквитались.

— А?

— Ну, как же! Разве ты не видел, как они сегодня танцевали?

— Вполне нормально. Она же его дочь, хочу сказан.

— Ну, значит, ты последнее время не разговаривал но душам со стариной Рэнди.

— А?

— Он прочитал статеечку в "Пентхаусе" о том, что инцест — вполне нормальная потребность, и нет ничего плохого в том, чтобы трахать членов своей семьи, при условии, что это по взаимному согласию, и вы принимаете предосторожности.

— Господи!

— Ну, и теперь она расхаживает по дому практически голая, а он гладит ее, похлопывает и прижимает, крепко и долго.

— И она соглашается?

— В том-то и соль. Они стакнулись, чтобы отплатить мне за то, что я спала с Бобби.

— Бобби это…

— Ее дружок. То есть бывший, я думаю.

Кендра и Рэнди вошли в круг для следующего танца. Если мы с Эми и привлекали внимание, оно сразу переключилось на Кендру с Рэнди. Но теперь они танцевали не на публику, а интимно обнявшись. Я все ждал, когда Рэнди начнет тереться бедрами о Кендру, как школьники, когда свет пригашен.

— Господи, они омерзительны, — сказала Эми.

И я с ней согласился.