Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам Страница 7

Но была и другая часть его натуры. Он всегда был сдержанным, даже на Тире, даже в детстве. В этом он был похож на своего отца. Например, у него не было женщины до двадцати пяти лет. И этот опыт был настолько удручающим, что он даже не пытался повторить его, пока не прошло больше года.

Его сдержанность всегда делала его одиноким.

Здесь у него никого не было. Видит Бог, он пробовал встречаться с американками. Но что-то в нем всегда их отталкивало. После одного свидания, может, двух, они теряли к нему интерес. Возможно, он слишком много рассказывал о своей родине, о своем острове, о том, как он там рос, о солнечных днях и ночах, полных звезд. Возможно, они считали его безнадежно неотесанным, безнадежно сентиментальным. В общем, выражаясь по-американски - неудачником. Он заметил, что местные мужчины обладают какой-то непринужденностью и дерзостью, какой-то фундаментальной легкостью и жесткостью в манерах, что его злило, потому что он не мог позволить себе такую позу. То же касалось и многих женщин. Не всех, но некоторых.

Например, эта. Линдси.

Он накричал на нее из-за пакетиков с сахаром. Не следовало этого делать.

Нагоняй - не лучший способ очаровать американку, даже такую молодую, как Линдси. С тех пор она смотрела на него сердито.

При этом ее бледные брови хмурились, красивые голубые глаза сверкали.

Это вызывало у него одновременно грусть и гнев.

Он наблюдал, как она раздает меню двум молодым мужчинам и женщине, которых он только что усадил за столик. Они улыбались. Она тоже улыбалась. Затем она сказала что-то, что заставило их рассмеяться. Она тоже засмеялась.

Он уже давно никого не смешил.

Дверь открылась, и вошла пара. Он предположил, что им за сорок. Оба хорошо одеты и привлекательны. Мужчина обладал всем достоинством и изяществом успешного американца, и Тео просто ничего не мог с собой поделать - он возненавидел этого человека с первого взгляда.

- Добрый вечер, сэр. Добрый вечер, мадам.

- Можно нам столик у окна?

- Конечно, сэр. Сюда, пожалуйста.

Он провел их в секцию два и, улыбаясь, выдвинул стул для дамы.

* * *

Улыбка молодого светловолосого официанта молча боролась с его хмурым взглядом, когда он протягивал им меню. Наверное, у него сегодня тяжелый вечер, - подумала она.

Эвелин Уолпер открыла меню и пробежалась по нему взглядом. Долмадес. Спанакопита. Тарамасалата. Мусака[3]. Кальмары. Официант спросил, что они будут пить, и Кеннет попросил принести их лучшее красное греческое вино.

- Сию минуту, сэр, - сказал официант и отошел.

Кеннет взял меню.

- Хорошо, - сказал он. - Анонсы предстоящих соблазнов. С чего начнем?

Она улыбнулась.

- Боже, я так рада, что мы это делаем. Ты не пожалеешь. Тебе очень понравится.

- Я тебе верю. Но что мы закажем?

- Я буду к тебе снисходительна. Начни со смеси теплых мезе[4]. Мы их разделим. Думаю, тебе понравится кефтедес[5]. А потом на твоем месте я бы заказала курицу с лимоном или сувлаки[6].

- Сувлаки я уже пробовал.

- Тогда попробуй курицу. Ее запекают на гриле, поливают лимоном, маслом и посыпают травами. В основном мятой и орегано. Получается очень вкусно.

- А ты что будешь?

- Я давно не ела мусаку. Здесь она очень хороша. Я дам тебе попробовать. И еще небольшой греческий салат, наверное.

- С фетой?

- С фетой. Не могу поверить, что наконец-то уговорила тебя попробовать греческую кухню.

Он пожал плечами.

- Я любитель мяса и картошки.

- Курицу подают с картофелем.

- Я это заметил.

Они отложили меню, и она взяла его за руку. Он сжал ее и улыбнулся.

- Две с половиной недели. В моем самом любимом месте на свете. Я не могу в это поверить. Никаких телефонов, никаких клиентов. Спасибо тебе, Кеннет.

- Не за что, миссис Уолпер.

- Это будет как второй медовый месяц, да?

- Да. И знаешь что? Теперь, когда я свыкся с этой мыслью, я, возможно, буду так же рад поездке, как и ты, - oн покачал головой. - Как тебе это?

Подошел официант и налил вино. Кеннет покрутил бокал, попробовал и сказал, что вино отличное. Официант наполнил бокалы. Они даже не отпустили руки друг друга, пока он наливал вино. Казалось, будто они снова стали детьми. Она вспомнила, как официант хмурился и улыбался одновременно, когда здоровался с ними. Она подняла глаза и не увидела на его лице никакого выражения.

Он просто наливал вино.

Молодая пара рядом с ними встала и ушла. Она увидела, как официант взглянул на стол, на чаевые, и снова заметила, как тот нахмурился.

Они сделали заказ. Официант поблагодарил, забрал чаевые и направился на кухню.

- В Афинах скучно, - сказала она. - Проведем одну ночь в Плаке, и уедем оттуда. Сначала Миконос, а потом либо Тира, либо Крити.

- Крити?

- Крит.

- Я должен почитать об этом.

- Да, почитай. Будет приятное разнообразие после всех этих досье, правда?

Он пригубил вино.

- Правда. Черт, - сказал он. - Это действительно хорошее вино.

Она снова улыбнулась, загадочной улыбкой. Все правильно. Это станет идеальной искрой для слегка уставшего, но все еще любящего брака. Она знала это.

* * *

У себя на родине, в Афинах, штат Теннесси, Филип Отон не отличался вспыльчивым нравом. Совсем наоборот. Симпатичный, умный сын преуспевающего фармацевта и уважаемой дипломированной медсестры, он всегда жил беззаботно - поэтому и был покладистым. С семьей, друзьями и особенно с женщинами. В школьных спектаклях ему всегда доставались главные роли, и часто - главные героини. То же самое было и в колледже.

Его личная жизнь оставалась его личным делом, и до сих пор так и было.

Нью-Йорк - совсем другое дело.

Нью-Йорк был сплошной кирпичной стеной.

Он получал хорошие роли в плохих постановках, которые никто не смотрел, кроме членов семей драматурга, режиссера, актеров и съемочной группы. Коллективная мастурбация, а не профессиональный театр. Ему звонили по поводу рекламных роликов. Один раз предлагали рекламировать мыло.

Он устроился на работу официантом. Гребаным официантом.

О,