Совесть животного - Франк Тилье Страница 67

3

Уоррен еще не проснулся. Ему поставили поднос с едой у входа в его мягкую камеру, и зеленоватое пюре уже было твердым, как высохшая грязь. В 13:00 он постепенно зашевелился и наконец открыл глаза. Расширенные зрачки, пересохшее горло и вязкий привкус обезболивающих сопровождали его возвращение к реальности.

Он не сразу это заметил, а только когда повернул голову в угол комнаты, позади себя. Он вздрогнул, и его едва ожившее сердце уже мучило его грудь.

— В… в… вы? Но… Но как…

Он покачал головой, потер глаза. Его зрение на мгновение помутилось, но затем зрачки снова приспособились. Да, он был там...

Черт возьми!!!

4

В это время Шарко уже ждал с Муленом у двери квартиры психолога. В конце утра, уединившись в редком лесу, раскинувшемся за крематорием, он пропускал пепел сквозь пальцы, как черный песок, в последний раз мысленно целуя свою жену.

Вернувшись в офис, проникнувшись загадочным сообщением на автоответчике, он отложил пресс-конференцию, решив посмотреть, удастся ли ему сорвать куш с этой Анной.

Психотерапевт жила в престижном пригороде, в огромном доме, слишком большом для одной женщины.

Великолепный рояль, улыбавшийся посреди гостиной, и точная копия Матисса в золотой раме не оставляли сомнений в ее вкусе к предметам высокой стоимости. На первый взгляд шокирующие цвета и декор были настолько роскошно скомпонованы, что покорили бы даже самых рациональных людей в этом мире. Мулен закатил глаза, впечатленный как этим местом, так и, прежде всего, женщиной с Востока.

— Мадемуазель Петровна? Здравствуйте, инспектор Шарко, а это агент Мулен.

— Проходите, пожалуйста...

Она высунула голову в коридор, посмотрела налево, потом направо, прежде чем закрыть дверь. Она объяснила им свои сомнения, предложив им выпить, от чего они, естественно, отказались. Инспектор достал фоторобот из папки и показал ей. Ее мгновенно охватил страх, и она покрылась холодным потом.

— Он... он был на моем собрании в начале. Это его глаза, такие странные... и... и этот нос... Да, это он! Но... какая связь? Не... не говорите мне...

Она скрестила руки на груди, как будто хотела согреться.

— Это он стоит за тем массовым убийством, о котором говорят в новостях!

В голове инспектора промелькнула искра надежды. Анна же, несмотря на тональный крем, побледнела как полотно. Охваченная до глубины души ощутимым беспокойством, она бросила на него испуганный взгляд, который красноречиво свидетельствовал о ее страхе.

Инспектор, не теряя терпения, продолжил.

— А вы знаете, где он живет?

— Нет... Я веду собрания для людей, страдающих депрессией... Все они анонимны... Я ничего о них не знаю, кроме их имен...

Боже мой, он! Сэм!

Он записал: - Сэм. -

Она продолжила сама, спрятав сложенные ладони между ног в своих обтягивающих кожаных брюках.

— Де... в течение последних десяти сеансов люди исчезают с моего собрания... Они... они могут прекратить посещать собрания, когда захотят, но... но сейчас это странно, они просто исчезают, не оставляя никаких новостей... И этот Сэм, он больше не приходит... Но люди все еще исчезают... из-за Лионеля...

Он записал: - Лионель, - прежде чем вмешаться.

— Да, это должен быть сообщник. Этот Сэм действует не один, ему помогают... У него было много вопросов, но он не стал ходить вокруг да около. Я... я могу показать вам фотографии... трупов? Может быть, вы узнаете этих людей...

Внимание, это не для слабонервных, должен был добавить он.

Она встала, достала платок из ящика, а затем снова села, вытирая щеки оливкового цвета.

— Да, давайте... Дайте их мне...

Он протянул ей портфолио с фотографиями тех, кто пытался убить его перед его отъездом в Гвиану. Поскольку ее кристально чистые глаза еще не видели таких отвратительных изображений, она с большим опасением открыла картонную обложку. Появилась первая фотография, окрашенная жестокой реальностью, которая сопровождала каждое зерно пленки.

— Боже мой!

Она прикрыла лицо длинными руками, как будто скрыв эту картину от своего взора, она сможет скрыть правду. Она глубоко вздохнула, вытирая лоб.

— Это... это Ивэн!

Мулен и Шарко переглянулись. Они нашли источник сети, место, где их заклятый враг выбирал своих жертв.

— Он... он исчез... просто так... без...

— Не торопитесь, мадемуазель, — сказал Мулен, видя, что ей тяжело.

С мужеством она наклонилась, чтобы впитать в себя палитру снимков.

— Его... я не знаю... Эти... эти двое, они из группы...

Инспектор не показал ей фотографию человека с обожженным лицом, который в любом случае был неузнаваем. Она закрыла папку и нервно вернула ее инспектору.

— Спасибо, мадемуазель... Вы можете предоставить нам дополнительную информацию? Я знаю, что это сложно, но мы должны поймать его...

Он... он убил мою жену... и семью одного из моих друзей...

Он говорил о Уоррене. Смущенная вспышками, которые накапливались в ее голове, потрясенная самим фактом того, что она обнимала этих мужчин, она была на грани срыва, однако, в очередной раз продемонстрировав свою замечательную силу духа, она взяла себя в руки.

— Я... я хочу помочь вам поймать его. Следующее собрание во вторник. Не раньше... Он больше не приходит, но Лионель приходит... Он ушел с этими людьми, на фотографиях... И вчера он привел еще одного члена...

— Мы почти поймали его, — сказал Мулен с необычной для него серьезностью. Инспектор, мы его поймаем...

— На этот раз он не должен ускользнуть от нас! — подтвердил Шарко голосом, не оставляющим места для сомнений. — Девушка, вы... вы уверены, что хотите продолжать?

В обычной ситуации он бы запретил ей продолжать и заменил ее полицейской приманкой. Но слишком умные мошенники сразу бы почувствовали ловушку.

— Да... Он должен заплатить, — ответила она, ударив крошечным кулачком по подлокотнику кресла. За все, что он сделал с этими бедными людьми... Скажите мне, что я должна делать...

— Ничего, вы проведете свое собрание, как обычно! — сказал инспектор, вставая со стула, но оставляя обе руки на столе. Пока он будет с вами, мы поместим передатчик под его машину. Он приведет нас прямо к улью... Останется только найти королеву...

Мулен вмешался, обогатившись идеей.

— Я могу присоединиться к группе? Я смогу внимательно за ним следить!

— Нет,