Пауль Локамп - Охотник на ведьм Страница 61

— Ругали, — ответил ему молодой женский голос и всхлипнул, — сказали, чтобы и вы зашли, когда освободитесь,.

— Обязательно зайду, только закончу спину латать — и побегу, просто галопом поскачу. Надо полагать, жалоба поступила от нашей знаменитой поэтессы, которая бродит по больнице в этих ужасных зелено-розовых бантиках? — поинтересовался он.

— Наверное, — женщина опять всхлипнула, — больше некому.

— Ох, Наташенька, вы еще очень молоды. Со временем поймете, что жалоба на врача — это настолько обыденная вещь, что обращать внимание не стоит, право слово! Подержите лучше кювету. Видите, что способна сделать обычная решетка, упавшая на спину.

— Решетка? — удивленно спросил женский голос.

— По словам этого молодого человека, — усмехнулся врач. — Сейчас сделаем ему один укольчик и выясним, что она оставила ему на память…

Хорошо мне рану разворотили, ничего не скажешь. Копались в ней долго и, по-моему, с удовольствием. Хирург перемешивал медицинские замечания строчками из песен, при этом (сама любезность!) не забывал вежливо интересоваться о моих ощущениях. Девушка, которую я до сих пор не видел, так как сидел к ней спиной, помогала доктору, благоухая какими-то французскими духами. Что-то смутно знакомое… Вспомнил — Мицуко, фирмы Герлен! Это про эти духи их создатель сказал примерно следующее: «женственные и загадочные, чтобы никто не мог догадаться, что у этой женщины на уме, но если уж она принимает решение — оно будет окончательным и бесповоротным».

— Ну вот и славно! — прогремел за спиной голос хирурга. — Наташа, вы тут заканчивайте, а я пойду за своей порцией порицаний и причитаний, выслушаю, какие мы все жестокие и бессердечные коновалы, не сохранившие ни капли человеколюбия.

— Вам не больно? — спросил женский голос, и я почувствовал прикосновение к плечу.

— Нет, что вы! Уже все?

— Осталось совсем немного, потерпите.

Через пять минут девушка закончила возиться с моей спиной и, умыв руки, подошла к столу, наконец позволив мне рассмотреть женщину, которая выбрала этот элегантный и дерзкий аромат. Она опустилась на стул, подняла на меня взгляд и… да, кажется, что-то говорила. Наверняка говорила, пока я сидел и с глупым видом смотрел на нее, совершенно не обращая внимания на такие мелочи, как простые слова. Звук, возвращая меня в обычный мир, возник резко, как хлопок бича.

— Алло, — она приподняла руку и щелкнула красивыми длинными пальцами, — вы меня слышите?

— Простите, что?

— Спрашиваю, вы меня слышите? — она нахмурилась, — Вы хорошо себя чувствуете?

— Конечно, — ответил я, окончательно приходя в себя, — все просто прекрасно.

— Уверены? — Наталья подозрительно покосилась в мою сторону и подняла три пальца. — Сколько пальцев сейчас видите?

— Пять, то есть, простите три!

Что-то я и правда торможу… Что они мне там вкололи, изверги, если при виде женщины, пусть и очень красивой, впал в ступор, словно юноша на первом свидании?!

— Надеюсь, на самом деле видите, — немного удивленно ответила она и начала что-то писать в мою карточку. Длинные шелковистые волосы, перехваченные широкой черной лентой, отливали сочным янтарным светом. Красивые руки… Смотри ты, на указательном пальце — пятнышко от чернил! Божественный овал лица, красиво очерченные губы. Чуть тонковаты, но это ее не портит, даже наоборот! Большие карие глаза, которые смотрели на собеседника так, что…

— Может вам немного полежать в палате? — до меня донесся ее голос.

— Нет, спасибо, — я тряхнул головой, избавляясь от наваждения, — все нормально. Извините, не часто встретишь такую очаровательную женщину.

(Ну да, конечно… Сашка, ты молодец, умнее комплимента придумать не мог! Тупеешь, старик, ей-Богу, тупеешь!)

— Спасибо, — она устало улыбнулась этой банальной фразе, которую слышит, за день не один десяток раз, и подала мне заполненный бланк рецепта. — Вот эти таблетки, два раза в день после еды. Вы меня поняли?

— Конечно, — подтвердил я, — два раза, после еды. Скажите, а спиртное когда можно будет употреблять?

— А вы такой любитель выпивки? — спросила девушка и заглянула в мою медицинскую карту. — По вашим данным этого не скажешь.

— Да нет, — я покачал головой, — Боже упаси, меру знаем. Просто хотел узнать, когда будет можно пригласить вас на ужин. Так сказать, в благодарность за чудесное спасение.

— Думаю, обойдемся без приглашения, — неожиданно резко отрезала она, — вполне достаточно простого слова «спасибо».

— То есть вы отказываетесь?

— А вы к этому не привыкли? — с легкой ехидцей в голосе поинтересовалась докторша.

— Да нет…

— Ну, раз нет, значит, отказы слышали не раз.

Девушка с характером, ничего не скажешь. Вон как глазами сверкнула — можно подумать, не ужинать, а завтракать приглашаю.

— А…

— А на перевязку послезавтра, — она сухо улыбнулась, — и не злоупотребляйте за ужином спиртным. До свидания.

— До свидания. Но…

— Что-нибудь еще? — поинтересовалась она.

— Нет, что вы, — я поднял ладони вверх, — большое спасибо, уже исчезаю.

— Исчезать не обязательно, а вот выздоравливать желательно побыстрее.

В общем, как гласит один старый анекдот — очнулся уже в холле. По коридорам больницы шел, как сомнамбула из фильма ужасов. За каким-то чертом забрел на служебную лестницу, где на меня удивленно уставилась санитарка, поливающая из небольшой пластмассовой лейки пальму в глиняном горшке. Что-то и правда нехорошо, надо зайти в аптеку и ехать домой, отлеживаться.

Вернувшись домой, долго склонялся из угла в угол, потом сел к компьютеру. Очень хотелось встретиться с Охотником из Ирландии. Нет, не просить помощи или совета — просто поговорить. Собрать информацию о Нежити, побольше узнать о таких, как мы, и наконец — выяснить про Авгура. С чего бы это Ирландец при нашей встрече пожелал ему быстрее сдохнуть? Пока размышлял, раздался телефонный звонок. Высветился номер — Латвия?

— Привет, камрад!

— Здравствуй, дорогой, — смотри ты мне, Лаврентий! Я даже улыбнулся. — Медведь в лесу сдохнет, ей-Богу! Сам звонишь, деньги тратишь?! Удивительно.

— Да нет, ничего удивительного, Саша. Дело небольшое есть, можешь говорить?

— Конечно, могу, — я выпрямился на стуле. Что-то голос латышского друга мне не нравится, встревоженный какой-то. — А что за дело?

— Хорошее дело, прибыльное.

— Даже так…

— Да нет, серьезно прибыльное, — он притворно возмутился, — когда я тебе невыгодные дела предлагал?

— Постоянно…

— Это ты, Сашка, зря!

— Ладно, — я чуть не махнул рукой, но вспомнил, что он меня все равно не видит, — а поточнее нельзя?