Королева - Крейг Дэвидсон Страница 6

Я узнала все, что только можно, о стадиях принятия, и «Смирись с внезапным возвращением твоей лучшей подруги из мертвых» в них точно не было.

Дзинь!

Я почти слышала, как Плам спрашивает об этом, представляла, как она, вздернув подбородок, смотрит на меня с надеждой в глазах.

И как я могла закончить это предложение? Вариантов было так много.

…с тех пор, как все полетело в тартарары?

…с тех пор, как с тобой случилось это ужасное происшествие?

…с тех пор, как мы перестали быть лучшими подругами?

…с тех пор, как ты…

С каких пор, Плам? С тех пор, как ты что?

Я осторожно приоткрыла входную дверь. Ноги сами понесли меня к крыльцу. Не успела я опомниться, как оказалась на тротуаре.

Дзинь!

Как я могла на это отреагировать? Моя лучшая подруга плывет по реке Стикс…

«Подожди-ка. Никто не знает этого наверняка, – раздался голос в моей голове. – Ее тело так и не было найдено».

Ну, тогда пропала без вести. Как минимум. И кстати, как девочка-подросток вообще могла пропасть по собственной воле?

«Но это же возможно?» – спросил тот же голос.

Нет, честно говоря. В первую очередь потому, что Плам была бедной. Той самой, поедающей бутерброды с коричневым сахаром, стирающей одежду в раковине, и эта бедность въелась мне в душу, потому что я выросла так же, как она: семнадцать лет в убогом трейлерном парке, пока патент моего отца не одобрили и мы не стали миллионерами буквально за одну ночь. Затем был жуткий особняк в вычурном стиле в Executive Acres и гоночная машина с системой закиси азота в гараже на пять машин: папа участвовал в гонках на скоростной трассе в Мерритвилле по пятницам вечером. Мама же получила мерседес и возможность красить волосы в салоне, а не самостоятельно, с помощью бутылочки Nice ’N Easy.

Но, видите ли, Плам так и осталась в трейлерном парке. Такие девушки, как она, не строят замысловатых планов, как изменить свою жизнь. В какой вселенной они могут позволить себе такую роскошь? Бедных девочек выбрасывают на обочины шоссе, режут на куски, заливают цементом и топят в лагунах. Бедные девочки пропадают без вести, а жизнь продолжается. Итак, когда дело Плам было закрыто и все смирились с тем, что она, по логике вещей, наверняка мертва…

Теперь из всех возможных способов воссоединиться моя лучшая подруга выбирает сообщения на новый iPhone, оставленный на моем крыльце?

Четыре

07:21

Я внезапно осознала, что впервые за целую вечность вышла на улицу, и у меня закружилась голова. Солнце припекало. Я напоминала младенца, вразвалочку разгуливающего без панамки.

Я нажала на экран iPhone и начала на автомате тапать по экрану.

Потребовалась секунда, чтобы понять, что в телефоне нет паролей ни для одного из моих аккаунтов. Поняв, что через него не могу получить доступ к моей онлайн-жизни, я отключила его.

После исчезновения Плам я практически перестала пользоваться социальными сетями. Меня тошнило от всех этих постов, в которых совершенно посторонние ей люди выражали свои соболезнования и рассказывали, каким хорошим человеком она была.

Ее яркое пламя погасло слишком рано.

Я написала о Плам всего один раз. Ей всегда нравилась цитата из «Изгоев» С. Э. Хинтон. Позже я узнала, что это была цитата из стихотворения Роберта Фроста.

Ничто золотое не вечно.

Эта фраза, конечно, прекрасно описывала Плам, но, думаю, в большей степени она была о том, как недолго каждый из нас остается молодым. Эта часть нашей жизни тает с каждой минутой, утекает сквозь пальцы, и мы никогда не догадаемся, где находится финишная черта, пока грудью не порвем ленту.

Опубликовав это, я почувствовала себя дерьмово. Как будто и я использовала имя Плам для внимания и лайков.

Добравшись до Крествью, я направилась прочь из стерильной страны чудес под названием Executive Acres, – более претенциозно назвать не могли? – мимо бугристых газонов, где поверх строительного мусора были уложены полосы дерна. Я тяжело дышала, на шее выступили капельки пота. iPhone издал звук нового уведомления. Я вытащила его. Срочное новостное сообщение.

Я вспомнила свой сон. Как эти трое учеников из моей школы – старшеклассники, из того же выпускного класса, что и я – выползали из своих гробов.

Вынув iPhone из чехла, я проверила настройки уведомлений.

Должно быть, их установил тот, кто прислал телефон.

Пять уведомлений от Google. Пять имен.

Чед Дирборн. Аллан Теллер. Уилл Стинсон.

Чарити Этуотер.

И, наконец – и от этого я вздрогнула всем телом, – Маргарет Карпентер.

Я быстро просмотрела фотографии, прикрепленные к статье.

На первой был изображен Аллан Теллер, с тонкой шеей и подловатой ухмылкой, на второй – Уилл Стинсон, похожий на среднестатистического ютубера, и, наконец, Чед Дирборн – бесстрашный лидер с харизмой известной рок-звезды, приятно улыбающийся, наслаждающийся лучшими годами своей жизни.

Конечно, они были счастливы. Все трое происходили из старинных семей, водили машины, купленные на деньги корпораций их родителей, и, будучи старшеклассниками из Нортфилда, творили в школе что хотели вместе с девушками с аналогичным статусом: инстаграмщицей Мирандой Ланкастер, Вандой Холлис с шелковистыми кудряшками и Глендой Кертис с ее невероятно большими сиськами.

«Слониха». Это прозвище Аллан Теллер пытался навязать мне после прошлых рождественских каникул. Он заметил меня в коридоре и затараторил в стиле спортивного комментатора:

– Она выходит на ринг пря-я-я-ямо из столовой. Наша фаворитка одета в мешок, весит полтонны, толстая, немытая… Встречайте – Слони-и-иха!

Ну, прибавила я пару кэгэ за праздники, и чего? Мне нравится гоголь-моголь, это не преступление. Всем было плевать, кроме этого говнюка Теллера.

– Какая интересная тактика, – усмехнулась я. – А ты всех девушек в школе бодишеймишь? Или я для тебя особенная?

– Нет. – Аллан ссутулился, в его близко посаженных глазах было что-то от хорька. – Не понимаешь ты шуток, Марго.

Несмотря на то что на этом все закончилось, меня тогда поразила мысль, что Аллан Теллер когда-нибудь станет взрослым и лет так в сорок будет объяснять своему малолетнему сыну, как однажды, еще в старших классах, назвал другого человека «Слонихой».

В те дни все это было вполне приемлемо, Фредерик, дорогой мой! Потому что, видишь ли, она заметно прибавила в весе в