Мария Ема - КОТАстрофа. Мир фантастики 2012 Страница 59

Он посмотрел вдаль. На асфальте позади сфинкса сидели кошки. Раньше, ища различия, мальчик первым делом приметил бы цвет шкурки, но, как выяснилось, все кошки серы не только ночью. В этом странном месте их шерсть также утратила цвет, и Тимка обращал внимание уже на иные вещи: тощие и круглые, длинноусые и почти лишенные усов, с вытянутыми мордочками и явные потомки персов, большеухие, коротколапые, высокие, пышнохвостые, владельцы роскошных шубок и короткошерстные дети сухих жарких земель.

Они сидели и не мигая смотрели на Тимку. У кошек бывает разное выражение «лиц». Сейчас в их глазах мальчик различал лишь одно чувство – ненависть.

– Здесь не твоя земля, человек, – вновь нарушил тишину сфинкс. – Уходи или умрешь.

– Куда мне идти? Как?

– Люди живут там. – Левой лапой сфинкс небрежно махнул в сторону черноты. – Иди, если сможешь.

Тимка наклонился, взял на руки Александра. Тут же раздался яростный многоголосый вой. Сфинкс ощерил зубы, глаза предводителя стаи сверкнули недобрым огнем.

– Кот останется здесь, – прошипел он.

– Нет!

Голос Тимки, до сего момента звучавший жалко и слабо, вдруг обрел силу, всколыхнув ватную тишину.

Слово «нет» прозвучало сигналом. Кошки, до поры сидевшие неподвижно, вспрыгнули со своих мест и, пластаясь прыжками, ринулись к мальчику. Александр, вырвавшись из его объятий, приземлился на асфальт, крепко уперся четырьмя лапами, выгнул спину, встопорщил шерсть. И без того не маленький, он сделался раза в два больше. Задрав хвост, Александр угрожающе зашипел и выпустил когти. Он стоял у ног Тимки, преграждая дорогу целой стае разъяренных собратьев.

Кошки остановились. Своего собрата трогать они не хотели. Вперед вышел сфинкс, бережно отстранил с дороги маленького защитника. Александр перекатился и вновь вскочил на ноги, зашипел. Свита всколыхнулась, радостно подбираясь, и мальчик понял: надо бежать.

Он помчался в сторону парка, а рядом тут же очутился Александр, понесся большими прыжками. Но преследователи не отставали. Вопя и воя, кошки гнали их к клубящейся тьме. Вдруг в окне одного из домов мелькнуло знакомое лицо – ослепительно-белое на черноте стекла. Мальчик, не раздумывая, свернул туда. Подскочил к стене, прижал к окну ладони. То обожгло холодом и, Тимка почувствовал – поддалось. Он вкатился в комнату первого этажа. Следом изящно впрыгнул Александр.

Окно затянулось, теряя прозрачность. Мальчик сидел на полу, ошалело тряся головой. Подле, приветливо улыбаясь, стояла Марья – серая девочка из серого города. Александр чихнул, фыркнул, брезгливо потряс левой лапой и принялся ее вылизывать.

Тимка поднялся, оглядываясь. Он ожидал встретить здесь комнату с привычной обстановкой, только лишенную красок, но увидел однотонные щербатые стены, будто очутился внутри полого кирпича.

– Где я? – спросил он Марью.

Девочка поморщилась.

– Хочешь спросить, «где мы»?

– Ой, – Тимка спохватился, отступил к Александру. – Да, конечно! Раз для тебя так важны детали…

– Плохо, что для тебя они не важны. Это город брошенных.

– Кошек?

Марья покачала головой.

– Кошек, людей, лошадей, собак… Всех. Для каждого из них – свой кусок города.

– И что мы тут делаем? – растерянно произнес мальчик.

Марья уперла руки в бока.

– Ты же собирался отделаться от Александра! Он все равно бы попал сюда. Я просто сделала его путь короче.

– А я? Разве я брошенный?

Она не отвечала.

– Отправь нас домой, – твердо сказал Тимка.

Девочка вздохнула.

– Какой в этом смысл? Александр все равно сюда вернется.

– Нет, не вернется! Я не позволю. – Мальчик сжал кулаки. – Никому и никогда не позволю его выбросить!

– И как ты это сделаешь, можно узнать? – насмешливо спросила Марья.

– Как угодно! Я… я уничтожу того, по чьей вине так случилось.

– Тот, по чьей вине это случилось, ты сам, – жестко сказала девочка. – Рассказать тебе, как все будет? Ты явишься домой с Александром, а через день, два, три, когда уйдешь в школу, кот просто исчезнет. Пойдет гулять и пропадет навсегда. Чтобы не растаивать тебя, взрослые всё устроят тайком.

– Но это же подло! – воскликнул Тимка.

– Кто бы говорил, – презрительно хмыкнула девочка.

– Я буду бороться, – заявил он. – Открыто и честно. Скажи, это ты привела нас сюда?

– Ты догадливый!

– А можешь привести еще одного человека?

Марья, подумав, кивнула.

– Если он когда-нибудь подходит к окну…

– Курит на лоджии каждый вечер! – перебил ее Тимка.

– Зачем только, к примеру, – она прищурилась, – мне так делать?

Мальчик растерялся на миг, но тотчас снова взял себя в руки.

– Но зачем-то ты все это затеяла? Неужели не можешь помочь, если по-человечески просят?

– Ну, если по-человечески… – улыбнулась девочка. – Кого ты хочешь, чтобы я привела?

Марья ушла. Вместе с девочкой, мгновенно исчезнувшей из комнаты, пропал и боевой азарт Тимки. Мальчик сел у стены, подобрав колени, опустил подбородок на сомкнутые ладони и глубоко задумался. Александр, закончив умываться, подошел к нему и потерся мордочкой о бок. Тимка погладил кота.

– Понимаешь, какая вещь, – сказал он старому другу, – это мы с тобой, выходит, брошенные, а он – нет.

Следовало, наверное, спросить у Марьи, но Тимка понял всё сам, и понимание, пришедшее неожиданно, не принесло мальчику радости: его оставила мама, променяв на Болеслава Григорьевича, от Александра отказались вообще все, а довольного, сытого, богатого и хорошего заграничного «принца» никто по доброй воле за порог не выставит. Марья могла привести сюда Болеслава Григорьевича, но вряд ли сумела бы заставить того остаться.

– Я ничего не посмею с ним сделать, – безнадежно прошептал Тимка, прикусив ноготь на указательном пальце. – Он, взрослый и сильный, не станет меня слушать. А то накричит и ударит! А потом просто уйдет, и ничего не изменится…

Александр, склонив голову, внимательно посмотрел на Тимку. Потом внезапно прыгнул к окну и, легко пройдя сквозь темное стекло, пропал из виду. Мальчик вскочил, подбежал к стене. Ладони, коснувшиеся стекла, обожгло холодом, но сопротивления они не встретили, вслед за котом Тимка очутился на улице.

Александра простыл и след. Сфинкса и его свиты тоже не было видно. Тимка стоял один посреди бесцветной улицы и тихонечко скулил, ненавидя собственное бессилие.

– Сфинкс! – закричал он. – Сфинкс!

Пусть уж лучше местные его растерзают, чем пропадать одному в унылой серой пустоте! Как мог Александр его оставить?

Сфинкс явился на зов. Пришел один, гордо выступив из-за стены Нэтиной пятиэтажки, неспешно приблизился к мальчику. Сощурив человечьи глаза, спросил: