Гаст - Эдвард Ли Страница 59

Он прошел по проходу к последнему блоку мест, которые были зарезервированы для мистера Гаста и для него самого.

Кости скрипнули, когда он сел. Да, это была тяжелая неделя; более того, это были тяжелые четыре года. Полтрок подозревал, что, как только они вернутся к Гасту, он проведет большую часть передышки, отсыпаясь, пока все остальные будут предаваться веселью. Он со вздохом опустился на причудливо обтянутое подушками сиденье и подставку для ног и позволил себе опуститься.

"Плохой сон..."

Через окно он видел, как вдоль машин идут Костоломы с фонарями; лишь несколько человек оставались позади, чтобы охранять стройплощадку и груды строительных материалов. Фонари отбрасывали в темноту желтые круги неправильной формы. Полтрок прищурился. Когда один из Костоломов поднял на него взгляд, его глаза были тошнотворно желтыми.

Полтрок опустил занавеску.

Затем он посмотрел через проход и увидел, что мистер Гаст крепко спит на своем месте. Через несколько минут прозвучал свисток, и поезд тронулся. Отойдя на достаточное расстояние, он снова открыл занавеску и уставился в проносящийся мимо ночной пейзаж. Продолговатая луна следовала за ним, окрашивая сельскую местность. Он внимательно вгляделся в свое отражение в стекле...

Неужели его собственные глаза выглядят желтыми?

Поезд мягко стучал по недавно проложенному пути; Полтрок чувствовал его скорость. Он слышал, как негры поют из последних вагонов, а белые мужчины в остальных вагонах сидели в напряженном молчании. Полтрок спал с перерывами, каждый раз пробуждаясь от невероятно резкого образа: его собственные губы отчаянно сосут соски пары отрезанных грудей. Каждый раз, открывая глаза, он с ужасом смотрел по сторонам, ожидая увидеть индианку в коже, сидящую рядом с ним и держащую его за руку, как любовника.

Позже ему необъяснимо приснилась огромная доменная печь...

Поезд мчался дальше, в глубокую ночь. Многие позади него уже тоже спали.

"Может, я один не сплю", - подумал он.

- Да!

Глаза Полтрока метнулись вправо.

Это был господин Гаст. Он тоже спал и прошептал это слово во сне.

- Да! - снова пробормотал господин Гаст. - Сегодня ночью!

Когда Полтрок сошел с поезда на следующий день в полдень, все узнали, что два дня назад форт Самтер был осажден войсками Конфедерации в Южной Каролине. Командир форта сдался прошлой ночью.

Наконец-то война началась.

ГЛАВА 9

Колльер вырубился в своей постели сразу после возвращения в гостиницу, и, когда в шесть часов прозвенел будильник, его мозг был похож на комок мусора.

"Фуууууууууууух", - подумал он.

Одно дело - плохие суждения, но теперь он действительно начал подозревать, что может быть серьезным алкоголиком.

"Я надрался в гей-баре, - вспомнил он. - А у меня сегодня свидание..."

Душ заставил его проснуться. Он все еще был полупьян и полупохмелен, когда с трудом влез в одежду. Нахлынули воспоминания...

Джифф, выделывающий такие трюки в баре, и...

Две маленькие девочки с собакой...

Мэри и Крикет, он помнил их имена. Почистив зубы и прополоскав рот, он попытался убедить себя, что все это было сном, который он видел, когда потерял сознание, но знал, что обманывает только себя. Несомненно, это были две сестры из бедной семьи.

Они должны были быть такими.

Колльер сплюнул пену в унитаз, еще несколько полосканий не смогли избавить его от похмельного привкуса. Тогда он сунул рот прямо под кран и наполнил водой живот.

И тут он вспомнил ту маленькую собачку - вздорную шавку - и то, что, как ему показалось, она делала, когда он уходил...

Колльер выкинул эту мысль из головы и вышел из комнаты, но не успел сделать и первого шага по коридору, как остановился.

Понюхал воздух...

"Мне кажется, - кисло поинтересовался он, - или я чувствую запах мочи?"

Он нахмурился и пошел прочь.

Вялые шаги привели его вниз. В холле никого не было видно, но тут он вспомнил, что Джифф и остальные члены его семьи живут в заднем крыле.

"Куда я иду?"

С восточной стороны от вестибюля ответвлялись два коридора, но оба оказались комнатами для сдачи в аренду. Вместо этого он выскользнул через выходную дверь на задний двор. Он оглядел ряд раздвижных стеклянных дверей в надежде найти хоть какую-то зацепку. Если бы он увидел гостей, то понял бы, что это не то крыло. Он пошел по соседней тропинке, которая позволяла ему заглянуть в каждую стеклянную дверь, не бросаясь в глаза. В конце крыла рос большой колючий куст, и когда он уже собирался пройти мимо него в следующее крыло, то услышал:

- Черт! Давай, девочка!

Это точно был голос Джиффа, но откуда он доносился?

- Не двигайся, Лотти! Иисус!

Обернувшись, Колльер заметил, что дверь последнего крыла открыта до конца, а дверь ширмы закрыта, и, заглянув в комнату, увидел...

Лицо. Большое лицо.

Колльер протер глаза.

"Похоже на... Джорджа Клуни".

Он нахмурился, пока его зрение не обострилось, а затем понял, что это действительно лицо голливудской звезды. Он понял, что это плакат. Он был прикреплен к стене. Широкая улыбка Клуни и его белоснежные зубы смотрели на него через дверь, как на живого.

"Какого черта здесь делает плакат Джорджа Клуни?"

- Давай же, - снова раздался голос Джиффа. Он доносился из комнаты.

"Должно быть, это все-таки семейное крыло".

Сначала он подумал, что, скорее всего, заглядывает в комнату Лотти и что она фанатка Клуни, но если так, то почему голос Джиффа?

Колльер сделал один шаг в сторону, что увеличило его точку обзора. От неожиданности увиденного он едва не упал в кусты.

"Нет, нет, нет, нет, нет", - подумал он.

Лотти сняла шорты, ее голые ноги были раздвинуты в виде буквы V, и она стояла, согнувшись в талии. Была ли на ней мужская рубашка? Джифф, тоже обнаженный до пояса, стоял прямо за ней, положив руки ей на бедра. Его тугие мускулистые ягодицы медленно покачивались.

- Черт, Лотти, я же говорил тебе не брить волосы на заднице...

Колльер думал, что видел все, когда стал свидетелем одного из трюков Джиффа в баре. Он ошибался.

- Черт, а ведь раньше твоя задница была гораздо туже, знаешь? Что ты туда засовывала? Бутылки из-под пива?

"Нет, нет, нет, нет, нет", - снова подумал Колльер.

Больше, чем толчок от инцеста, его поразила сама нелепость этой сцены. Теперь он понял, что