Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл Страница 5

Однако в тот момент я понял, с чем имею дело. Это был chien de feu, огненный пес, адская гончая!

Он запрокинул голову и залаял, а потом устремил на меня злобный взгляд. Когда пес проделал это снова, я схватил одну из фляг со святой водой и плеснул ему в глотку.

И опять силы Добра восторжествовали над силами Зла. Тварь растаяла, и раздался голос Фрэнка:

– Джон! Берегись! Оно сзади! Осторожно!

Я обернулся. Позади ничего не было, но там, куда я смотрел мгновение назад, что-то украдкой шевельнулось. Резко повернувшись, я узрел фиолетовое лицо, парящее в воздухе в непосредственной близости от меня. Слово избавило меня от этого существа.

– Кто кричал? – спросил Фрэнк.

– Разве это был не ты? – ответил я.

– Нет, – сказал он. – Несомненно, это была еще одна Тварь из тех, которые охотятся за мной. Если они могут имитировать мой голос, кто знает, на что еще они способны?

За спиной Фрэнка раздался жуткий вопль. Он дернулся… и опрокинул один из сосудов со святой водой…

В воздухе материализовалось лицо де Вилля и чуть позже – его обнаженное тело. По другую сторону пентаграммы возникло нечто жуткое, источающее зеленый свет. У существа не было лица. Внезапно вокруг Фрэнка обвилась змея, а над ним возникла рука скелета, сжимающая светящийся нож. Кошмарные твари ополчились на него…

Мой разум неожиданно погрузился во тьму, и я больше ничего не увидел.

IX

Я был драгоценным камнем, который парил в гудящей пустоте. У меня не было ни чувств, ни эмоций; я не мог говорить, только думать. Я сказал себе, ничуть не дрогнув, что я мертв.

Оказалось, я способен перенестись в любое место быстрее скорости света. Я перенесся без малейших затруднений в подвал Брэдмура. И там узнал правду. Голоса. Шаги по заброшенной лестнице. Тот факт, что наступила вальпургиева [7]ночь.

Фрэнк не знал, что Брэдмур был местом проведения Великого шабаша!

Шаги и прочие звуки производили ведьмы и жрецы дьявола, несущие инвентарь для Черной мессы к месту встречи. Они знали, что Фрэнк продал душу и не сможет обратиться к Силам Добра за помощью. Но понятия не имели, что он мог написать другу, который знает, как уничтожить Зло.

И все-таки я его не спас и уже не мог спасти, поскольку был мертв.

Под Брэдмуром ведьмы поместили на алтарь девушку, собираясь принести ее в жертву мерзкому божеству, которому поклонялись. Я увидел Тварь рядом с алтарем: у нее было тело старика в черной мантии, покрытой сатанинскими символами, но голова волка, с клыков которого капали кровь и слюна. Он шагнул к жертве – девушке, вероятно, ничего не знавшей о черной магии и сатанизме. Если бы она хоть что-то знала, смогла бы защититься.

Я постарался окружить ее барьером божественной защиты. «Господи, не дай ей умереть. Она так молода и красива». И почти сразу же огромный белый голубь слетел с небес и опустился на алтарь. Обхватив ее крыльями, он исчез сквозь стену. Стервятник, излучающий зловещий красный свет, попытался последовать за голубем, но белая молния сбила его на лету.

Темнота начала рассеиваться, внутренний свет померк. Моя душа совершенно необъяснимым образом возвращалась в тело.

Затем у меня возникло ощущение, что в пустоте я не один. В моем сознании прозвучал гулкий голос: «Ты сделал все, что мог. Твоей наградой будет то, что ты не умрешь. Ночь завершилась, и ты вернешься в свое тело…»

Я был в пентаграмме, и едва забрезжил восход. Я окинул комнату взглядом и… оцепенел, увидев вторую пентаграмму.

Прямо внутри нее лежала кучка пепла – такая, что может получиться из банкнот, подвергшихся воздействию адского пламени. Фрэнк лежал на спине в центре пентаграммы. Я не увидел ни ран, ни каких-либо отметин. Но он был мертв!

X

Конечно, было проведено дознание. Но вердикт гласил «Смерть от естественных причин», а в моих показаниях не было ничего из описанного выше. Меня бы в любом случае просто сочли безумным.

А де Вилль? О нем никто ничего не знает, но я рискну предположить. Думаю, на время своего короткого пребывания на земле он мог взять имя Ле Нуар или, быть может, Анатас.

Я считаю, что хоть силы Добра на нашей стороне, сближаясь со злом следует проявлять осторожность. Когти скверны могут глубоко вонзиться в человеческую плоть.

Что касается меня, то я – банковский клерк. Это скучная работа, но, по крайней мере, я в относительной безопасности от де Вилля.

* * *

Примерно в то же время я опубликовал «Полуночную встречу» (Midnight Appointment) в журнале Школы Святого Эдуарда, и представляю вам этот рассказ, извлеченный из могилы. Среди других материалов, опубликованных учениками, были «Техника пластической хирургии» и «Является ли Франсуа Мориак представителем „рассерженной молодежи“?».

* * *

Шагая по безлюдной дороге, Морис Грант думал о знакомстве с новым другом Роджером, состоявшемся всего неделю назад в привычном для таких вещей месте – у башни с часами. Первый же обмен фразами пробудил в нем симпатию к Роджеру. А позже, когда выяснилось, что оба читали истории о призраках, изучали паранормальные явления и были убеждены, что в часах может обитать сверхъестественная сила, они стали закадычными друзьями.

Жаль, подумал Морис, что он не спросил у Роджера адрес. Если бы спросил, мог бы показать ему книгу, взятую из библиотеки – «Нерассказанные истории о призраках». Но с той первой встречи они ни разу не видели друг друга.

Луна то и дело пряталась за облаками, но даже в лучшие моменты давала не так уж много света, поскольку стояло новолуние; время от времени он слышал позади себя тихий шелест, но это была всего лишь дорога, усыпанная опавшими по осени листьями. Ветер шуршал в кустах и вынуждал гротескные силуэты деревьев двигаться и стонать, как будто каждое из них было живым существом.

Наконец – казалось, прошла целая вечность – он добрался до башни. Роджер его опередил и, похоже, побывал внутри, потому что дверь осталась приоткрытой. Он повернулся и распахнул ее пошире, от чего скрипнули петли. Они вошли, и как только Морис поставил ногу на первую ступеньку винтовой лестницы, заухала сова. Это был зловещий заключительный штрих.

Они добрались до вершины без происшествий, хотя луна обзавелась дурной привычкой прятаться за облаками всякий раз, когда