Фейт Хантер - Одержимая Страница 48

Боль затопила все тело, ее волны поднялись по руке и проникли в живот, перемешиваясь и сплетаясь в клубки, словно змеи в болоте. В глазах потемнело. В течение нескольких секунд я не могла вздохнуть. Рвота подступила к горлу, и я сглотнула ее обратно. Я не собиралась выворачиваться наизнанку перед главой Совета вампиров. Пантера прорывалась наружу, и я была на волосок от трансформации.

Джордж отпустил мою руку. Боль, встряхнув тело, слегка стихла и превратилась в мучительную пульсацию. Мои ребра вздыбились, запоздалый вздох взорвал грудную клетку. Пантера колебалась, сомневалась, выжидала. Когда зрение вернулось, я обнаружила себя лежащей на цветастом диване Кейти. Джордж держал мою раненую руку в ледяной воде, а Лео, стоя за ним без пиджака и галстука, закатывал рукава рубашки.

— Вот дерьмо! — сказала я голосом, который скрежетaл словно гравий и булыжники, трущиеся друг о друга. Я прочистила горло и попробовала еще раз. — Я слишком стара для шлепков по попке и недостаточно хорошо себя чувствую, чтобы защититься от порки. Не могли бы мы перенести это на другое время?

Лео зловеще улыбнулся, и его щеки угрожающе раздвинулись. Он был элегантным мужчиной. Его шелковая рубашка поблескивала на свету, а сквозь нее слегка просвечивала кожа оливкового оттенка. Сшитые на заказ брюки обтягивали его зад, словно вторая кожа. Он был красив. По-настоящему красив.

Он опустился возле меня на колени с плавной грацией, присущей вампирам.

— Спасибо, — поблагодарил он, отчего-то развеселившись. Тут я поняла, что по крайней мере часть своих размышлений о его заднице произнесла вслух. Если бы мне не было так больно, я бы, наверное, со стыда сгорела в подобной ситуации. — Ты относишься к какому-то виду сверхъестественных существ, — сказал он особенным вампирским тоном, которым они говорят «посмотри мне в глаза», когда хотят загипнотизировать жертву. — Но к какому?

Его слова скользнули по моей коже подобно пушинкам, или шелку, или страстным рукам любовника. Я затрепетала. Но не ответила.

Он отнял у Джорджа мою руку и внимательно ее осмотрел. Боль стучала во мне барабанами чироки.

Я первый раз взглянула на рану при хорошем освещении, и меня затрясло, как от электрошока. Мышцы и сухожилия предплечья были искромсаны и походили на кровавый растерзанный кусок мяса. Сердце заколотилось. Дыхание участилось. От этого на поверхности раны выступили блестящие пятна крови. Белки Лео все еще были красными, а зрачки черными. Но вместо того чтобы наброситься на кровавую плоть, он перевел взгляд с руки на мое лицо. На мои глаза.

Сердцебиение стабилизировалось. Дыхание споткнулось и остановилось. Глядя в его глаза, я на мгновение почувствовала аромат шалфея и розмарина в дуновении ночного воздуха. Увидела тени, пляшущие на горных склонах. А потом образы исчезли. Гостиная дома Кейти, одеколон Лео и его немного пряный, типичный для вампиров запах вернулись на свои места.

Вампир моргнул, нарушив зрительный контакт, и на мгновение я задумалась, не видел ли он то же, что и я. Лео прислонил свое лицо к моей руке и медленно вдохнул. Его голова откинулась, на шее обозначились жилы. Свою чудесную гриву он завязал на затылке, черная шелковая лента змейкой лежала на плече вместе с завитком волос. Мне хотелось дотронуться до него, и, пытаясь обезопасить себя, я сжала кулак на здоровой руке так, что ногти впились в ладонь. А потом я засунула руку между своим боком и диванной подушкой.

— Расскажи мне о себе, — проворковал он настойчиво. Его дыхание коснулось моей раны. Оно подействовало на ужасающую рану как бальзам. Пульсация слегка затихла, я почувствовала приятное онемение. — Кто ты?

И самое плохое было то, что мне хотелось рассказать. Правда хотелось. Парень знал толк в своем деле. Стараясь не выдать все свои секреты, я пробормотала:

— Христианка. — Я ощутила, как его поразили мои слова, как ослабли узы, которыми он пытался меня опутать. Я засмеялась, и в моем смехе послышалось рычание Пантеры. — Я расскажу, если ты расскажешь, откуда взялись вампиры.

— Нахалка, — прошептал он. — Бесстыдница. — Во взгляде его появилась теплота, которой не было еще мгновение назад. — К тому же грубиянка. — Губы его тронула загадочная улыбка. Почти улыбка, но все-таки не совсем человеческая. Его голова двинулась по моей руке к локтю, и по пути Лео вбирал мой запах. Потом голова поднялась выше, к шее. Совсем близко.

Я ощутила его дыхание на своем лице, перечное и слегка отдающее миндалем — странное сочетание, которое должно было быть неприятным или раздражающим, однако не было таковым. В животе у меня стало горячо, и жар вступил в борьбу с болью.

— Самоуверенная, — произнес Лео совсем тихо, — и невоспитанная. — Я рассмеялась, и на этот раз в моем смехе Пантеры было гораздо больше, чем меня. Зрачки вампира еще расширились. — Но пахнешь ты замечательно,— закончил он.

Он повернул голову, и в свете лампы, льющемся из-за спины, его точеный нос казался острым, как каменный топор. Он прикусил губу, на поверхность вышла капелька крови и скользнула вниз по подбородку. Вампир прислонил свой выпачканный кровью рот к моей руке. Боль отхлынула, словно волна от берега. Я судорожно вздохнула, с шипением втягивая воздух сквозь губы, как будто он поцеловал меня. Лео посмотрел мне в глаза и улыбнулся, изогнув свой рот, прижатый к ране. Вампир аккуратно посасывал руку и, охватывая губами изорванную плоть, касался ее языком. Наша кровь смешивалась в моей ране. Боль полностью пропала, и от ее исчезновения тело задрожало, а мышцы расслабились.

«Слюна вампира и в самом деле оказывает болеутоляющее действие», — подумала я и откинулась на диванную подушку. В животе потеплело. И задрожало. Я судорожно вздохнула. Лео усмехнулся, не отнимая рта от моей раны. Вибрация его смеха пробежала по руке подобно потоку крови.

Вампир чуть-чуть отодвинулся, его губы раздвинулись и обнажили длинные тонкие клыки, белые, как обесцвеченная кость. Он поставил зубы на нижнюю губу и снова прикусил ее. Кровь заполнила его рот. И он впился в мое запястье, в поврежденную вену. Охнув, я хотела отдернуть руку, но Лео крепко ее держал. Он не пил мою кровь. Он вкачивал в меня свою.

Вернулся звук барабанов. Тени заплясали на каменистых склонах. Туники и штаны, бахрома и бусины на ткани, шкура оленя, развевающиеся хлопковые одежды. Аромат шафрана и полыни, розмарина и мяты наполнил воздух. Благовоние тлеющей сладкой травы окутало меня. Тени приближались, танцуя. Танцуя. От горящего кедра и шафрана поднимался душистый дым, похожий на мечту. Бесплотный, легкий; как крылья бабочки, этот дым касался моей кожи. Барабаны стучали в венах. Ночь обняла меня, словно рука Господа. И я провалилась в сон. Глубокий, глубокий сон. Старые сны и старые воспоминания перемешались, соединились и сплавились воедино внутри меня.