Пауль Локамп - Охотник на ведьм Страница 47

— Не дури, Айдаров, будь умницей, — сказал чей-то голос, — подумай сам — к чему лишняя кровь? Пойдем, посидим в машине, побеседуем мирно, как и положено в приличном обществе.

— Ты кто? — по спине пробегает неприятный холодок.

— Не переживай, убивать тебя никто не собирается. Идем, зачем привлекать ненужное внимание?

Делать нечего — голой спиной на пистолет не прыгнешь. Если бы он крепко упирал ствол в спину, тогда еще можно рискнуть, а так — нет, не получится. Ничего не поделаешь, пришлось вернуться.

— Садись, только зеркальце заднего вида опусти, незачем меня разглядывать, — сказал незнакомец. — Как там у русских говорят: посидим, покалякаем?

У русских, говоришь… Тембр голоса у него низковат, с модуляциями — женщинам такие голоса нравятся. И акцент певучий, сто процентов не прибалтийский. И не гортанный, значит, не с югов. Не француз, это точно. Ирландец, что ли?

— Интересно, куда ты собрался с этой пукалкой? Или охрану тоже собрался убивать?

— De gustibus non disputandum.[17]

— Разве что — усмехнулся он. — Время, надо заметить, тоже неверно рассчитал, забыл про святое причастие?

— По мне — в самый раз.

Надоела мне эта игра в вопросы и ответы. Кто это? Нежить? Нет, не похоже; перстень на руке холодный, значит — не они. Полиция? Неужели Казимерас навел? Тоже нет, не тот он человек; не хотел бы помогать — сразу бы отказался. Да и менты разговоры разговаривать не будут, ласты за спину завернут — и все. Авгур? Но зачем ему меня останавливать? Думай, Айдаров, думай!

— Слишком много знаешь. Кто ты?

— Не задавай ненужных вопросов, Александр. Перстень, отца Станислова у тебя?

— Да. Хочешь забрать?

— Мне он без надобности, да и тебе тоже. Положи на приборную доску, пусть лежит. Вижу, у тебя и подзорная труба имеется. Хорошо видно?

— Не жалуюсь, — я покосился на бинокль, который последнее время возил в машине.

— Ну тогда бери и наблюдай, скоро все закончится.

— Что именно? Пристрелишь меня и уйдешь?

— Стрелять мне незачем, — спокойно повторил мой визави, — я уже говорил. Если не будешь делать резких движений, спокойно разойдемся. Ты сам по себе, мы сами по себе…

— Мы, значит… Сколько же вас здесь обосновалось, таких быстрых?

— Достаточно, чтобы этот сонный городишко поставить вверх дном.

— Не слишком ли самоуверенно? Или вы такие шустрые мальчики?

— Заткнись и смотри, Охотник. Не время сейчас в вопросы играть. Заведи машину и можешь наблюдать за развитием сюжета. Оставь расспросы на потом.

Когда у вашего собеседника железный аргумент, причем не детского калибра, поневоле задумаешься, что высказанные им идеи не лишены здравого смысла. И спорить желания не возникает. Нет, можно, конечно, если мозги не жалко, но у меня таких мыслей не возникло, поэтому завел движок и как можно спокойнее взял бинокль, лежащий на соседнем сиденье. А что мне остается, раз уж так получилось? То-то же! Сидеть и наблюдать за событиями, которые разворачивались без моего участия. Первым из костела, как и утром, вышел церковный служка. Огляделся, перебросился несколькими словами с охранником и, получив утвердительный кивок, скрылся в дверях. Телохранитель потоптался на месте и опять замер. Через несколько секунд вышел ксендз и быстрым шагом, чуть не расталкивая задержавшихся прихожанок, (несколько дряхлых старушек), направился к машине.

Выстрела я не услышал. Звука вообще не было, только сутана на мгновение вспухла огромным черным шаром — и тело ксендза разлетелось, разметалось по воздуху быстрыми мазками черных птиц, будто кто-то открыл клетку и выпустил на волю кричащих ворон! Я изумленно опустил бинокль и заметил, как перстень отца Станислова, лежащий на приборной доске, засветился, камень блеснул гранями и погас. Серебро быстро тускнело, теряя металлический блеск, поверхность становилась матовой, и наконец он рассыпался, оставив на панели небольшую кучку серого праха.

— Господи, — только и смог вымолвить я.

— Dominus vobiscum![18] Поехали! — сказал мой собеседник. — Не спи, Охотник, — он дернул меня за плечо, возвращая в реальность, — ну же!

Я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и дал задний ход, разворачиваясь на узкой сонной улочке, густо усаженной каштанами и кустами сирени.

— Куда ехать?

— В Старый город, к Ратуше, — судя по его голосу, он немного расслабился. — Надеюсь, эта машина не твоя?

— Нет, — я покачал головой, — да и номера не настоящие, причем такие пыльные, что сам черт не разберет.

— Отучайся от этой глупой привычки — везде поминать Дьявола!

Ехали мы молча и аккуратно, я даже скорость нигде не превысил. Через двадцать минут мелькнул по правую сторону костел Возрождения, и мы начали спускаться по узкой улочке к центру города. Исторический музей, рядом художественная галерея Чюрлениса, а чуть дальше, метрах в ста — знаменитый музей Чертей, который любил посещать в детстве. Неужели уже тогда предчувствовал, что придется иметь дело с Нежитью?

— Ты, — я замялся на несколько секунд, — такой же Охотник?

— Не совсем, — он усмехнулся.

Интересно — мне показалось, или в его голосе и правда проскользнула непонятная горечь? Кто же он, еще один Авгур? Нет, хватит с меня и одного наставника. Неужели…

— Не ломай голову понапрасну, Александр, — словно угадав мои мысли, сказал он, — ты все узнаешь, со временем.

— Уже знаю, — угрюмо отозвался я и повернул на улицу святой Гертруды.

Охотник. Такой же, как сотни, а может, и тысячи других, бродящих по свету в поисках Нежити. Только с одной лишь разницей — свою, предназначенную ему Нежить он уже никогда не встретит. Вечный Охотник…

— Вас много… таких? — тихо спросил я.

— Достаточно, — так же ответил он.

— Скажи, это очень страшно — быть Вечным?

— Мы не вечные, Александр, просто мы очень частые гости в этом мире. Мы многое забыли, например, все Божьи заповеди. Хотя, если разобраться — людям, твердо их исповедующим, в реальном мире делать нечего.

— А перстень? — я кивнул на остатки пыли, испачкавшей панель.

— Когда твое кольцо рассыпается прахом, — с понятной тоской, протяжно, будто молитву, произнес он, — это значит, что Охотник получил прощение.

— Значит, отец Станисловас прощен?

— Да.

— Откуда вы узнали про то, что он погиб? — осторожно спросил я. — Авгур сказал?

— Авгур, — протянул он, — нет, не он. Так получилось, что мы случайно здесь застряли. Искали одну Нежить, а когда нашли, на свет вылезла история о погибшем пастыре. Вот и решили заняться, благо свободного времени много. Останови здесь, — он махнул рукой на площадку у костела Святой Марии.