Погружение в ад. - Александр Науменко Страница 41

— Но в книгах…

— Всё это фантастика, — оборвал он девушку. – В реальности такое не работает. Нас бы прикончили болезни. А если не они, то местные жители. Мы просто не приспособлены для того времени. Короче говоря, несмотря на разделимость веков, и технологии, умственно мы примерно одинаковы.

— Да ну, — фыркнула аспирантка.

— Верно. Ведь ты не понимаешь устройства компьютера? А работу нейросетей? Ты не более чем пользователь, и всё. Как и я, собственно. И многие другие на нашей планете. Есть умные люди, что создают технологии, разбираются в них, но и в прошлом существовали такие, конечно для своего времени. Одни вникают, другие пользуются.

Фридман сделал несколько шагов, останавливаясь, разглядывая настенные рисунки. На них, несомненно, были изображены люди, поклоняющиеся... На первый взгляд даже непонятно кому. Собственно, персонажей здесь хватало, так как мифология оказалась богатой.

— Кто это? — спросила Ева, направляя камеру на рисунки.

Она указала наверх.

— Кингу, хтоническое чудовище, порождение Тиамат, согласно Энума элиш Лаббу

— чудовище с львиными и змеиными чертами, созданное Энлилем для истребления людей, и убитое Тишпаком

Профессор задумчиво потёр седую бороду, продолжая скользить взглядом всё дальше и дальше, впиваясь в символы на глиняных табличках. Несомненно, работы здесь предстоит много. Расшифровка займёт уйму времени, даже несмотря на помощь Эхо, искусственного интеллекта.

Ему вспомнился Карл Сандерсон, который отправился на красную планету, вести раскопки в марсианских пещерах. А ведь изначально должен был лететь именно Фридман, но маленький засранец подсидел собственного профессора. Но теперь ситуация резко переменилась. Сандерсон не нашёл пока ничего, а вот сам Маркус...

— Удачи тебе в раскопках стерильной почвы, — пробормотал он со злорадством.

Но тут же вспыхнул от ярости, вспоминая находку годичной давности, известную на весь мир марсианскую картину, созданную неведомой расой. На ней было запечатлено дивное существо, которое больше всего напоминало эльфа. И это всё. Других артефактов не имелось.

— Тиамат? — переспросила девушка, морща лоб. — Это...

— Она являлась женским олицетворением первобытного океана хаоса, солёных вод, из которого родилось всё, в том числе и боги. А этот храм, по-видимому, посвящён одному из демонов Тиамат. Одному из одиннадцати.

Маркус показал вперёд, на некое возвышение, на котором располагалась одна единственная табличка из глины. Он с осторожностью приблизился к ней, не обращая внимания на голоса коллег где-то за спиной, вспышки фотокамер, полностью поглощённый целью. Это, наверное, и было главным сокровищем сего места.

— И кто он?— поинтересовалась девушка.

— Пазузу, сын бога Ханби, главный из всех демонов. Мы кое-что знаем о нём из мифологии, но это настолько мало, что можно сказать, мы ничего не знаем.

Наконец приблизившись к возвышению, Маркус извлёк ещё один сканер, более маленький, чем другой, и включил его. Информация мгновенно поползла на наладонник, с экрана которого полились слова уже переведённого на нормальный язык. Удивительно, но искусственный интеллект сделал перевод довольно быстро.

— Это некое заклинание, обращение к Пазузу. Его здесь спрятали от вавилонских жрецов, в дальних землях, чтобы те не уничтожили единственно верные слова, которые смогут призвать в мир архидемона.

В горле от волнения пересохло, но бутылки с водой поблизости не было.

— Смотри на рисунок, — указал профессор. – Здесь изображён сам демон, с человеческим телом, головой пса, хвостом скорпиона. Именно таким образом его представляли древние жители Месопотамии. Хотя в некоторых мифах у Пазузу имелась голова льва.

Фридман отдал команду, и искусственный интеллект принялся читать приятным женским голосом перевод, используя фонему языка шумеров. В тот же миг, когда последнее слово оказалось произнесено, в храме поднялась буря из пыли, а откуда-то подул зловонный ледяной ветер. Всё это продлилось не более пары ударов сердца, но хватило для испытанного изумления и страха. Когда же видимость прояснилось, на первый взгляд внутри оставалось по-прежнему всё без изменений. В руке мигал наладонник, высвечивая на экране переведённые слова, рядом стояла Ева, застыв с камерой, а где-то возле колонн замерли и все остальные.

— С тобой всё нормально? — поинтересовался Маркус, кладя ладонь на плечо девушке.

Та резко обернулась, уставившись на археолога бельмами глаз. Красивое лицо Евы покрылось паутиной синих вен, а кожа изменилась, став серой и дряблой, словно у двухсотлетней старухи. Верхняя почерневшая губа приподнялась, показывая безобразные жёлтые зубы.

— Я тебе нравлюсь такой? — взвизгнула Ной противным голосом.

Профессор ничего не успел ответить, как сильный удар рукой отбросил его на несколько метров назад. Он рухнул среди статуэток из глины, одиннадцати существ из пантеона демонов. Некоторые из них треснули, разлетевшись осколками, другие же повалились, падая в трещины на полу.

Ева, или кто это теперь был, приподнялась в воздух, покачиваясь слегка над пыльным полом, а затем бросилась на Фридмана, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами. Но Маркус успел перекатиться, напрягая все свои старые мышцы, уходя от удара, прячась за пьедестал с табличкой.

— Куда же ты?— провизжало существо, тонко захихикав. — Ты ведь всегда желал попробовать на вкус мою... Полизать мне.

С этими словами она высунула нереально длинный язык, двигая им, издавая хлюпающие звуки. На пол стекала тягучая слюна, дымясь на плитах, оставляя глубокие следы.

Мужчина вскочил на ноги, но сразу оказался пригвождён к стене демоническим существом. Оно по-прежнему парило в воздухе, словно проклятая ведьма, источая трупную вонь. Ногти заскреблись по плоти, разрывая кожу, желая добраться до шеи, чтобы вонзить туда свои пальцы, и рвать, рвать, рвать.

— Я чую горячую кровь, — прошипела тварь. — Твою кровь.

Со спины налетел Генри Вайс, хватая существо за плечи, отбрасывая ту назад. Но монстр вновь оказался в воздухе, набрасываясь на парнишку со зловещим хихиканьем. Пальцы демонессы вонзились студенту в рот, растягивая его, разрывая напрочь. Полилась кровь, а из горла Вайса вырвался животный ужас. Он засучил ногами, рыдая, пытаясь скинуть гадину, но тщетно.

— Тебе такая улыбка больше идёт! — продолжала визжать тварь.

Генри дёрнул головой, а разорванные щёки затряслись в такт его движения, брызгая во все стороны бурой жидкостью. Просвечивали