Королева - Крейг Дэвидсон Страница 4

Но страшнее всего даже не это. Дело в том, что, когда эта штука вылезает из женщины, покрытая влажными хрящами и синеватыми прожилками, она делает это пожирая.

Увидев это, я отшатываюсь от окошка, меня рвет желчью. Я заползаю на столешницу и представляю себя в гробу, зарытую глубоко под землей. Лучше так. Лучше там, чем здесь.

Но перед этим я в последний раз бросаю взгляд в окошко.

Я вижу там моего знакомого. Аллана Теллера, парня, с которым мы вместе выросли. Аллану восемнадцать лет. Он учится в выпускном классе Нортфилдской средней школы, как и я.

В отличие от меня, Аллан скачет по полу бального зала, голый и истощенный, вымазанный в веществе, которое выглядит как картерное масло, но, вероятно, является чем-то гораздо более ужасным.

Давным-давно, в шестом классе, мы с Алланом вместе трудились над проектом на уроке естествознания. Аллан обжег руку о горелку Бунзена и скулил, как маленькая сучка, посасывая кончики пальцев.

Теперь Аллан стоит на четвереньках и обнюхивает то, что осталось от женщины в черном платье. Схватив ее челюстями, он трясет своим черепом, пронизанным венами, как терьер с резиновой игрушкой в зубах; кусочки мяса отскакивают от его щек, как мячики для падлбола[2], окрашивая лицо кровью.

Затем Аллан щурится на свет, льющийся через окошко, – тот отбрасывает в бальный зал воронку, напоминающую луч маяка. В нем Аллан выглядит съежившимся, его похожие на палочки руки трясутся – смахивает на жука, когда поднимаешь камень, под которым он прятался, наполовину окуклившегося, покрытого клочками паутины.

Я замечаю, что половых органов у Аллана Теллера больше нет. Между его бедер торчат два затвердевших, похожих на вяленую говядину отростка. Если я правильно помню из наших уроков по сексуальному воспитанию в девятом классе, это его семенные пузырьки. Но для меня они похожи на антенны… как будто огромный муравей заполз внутрь Аллана, и его усики пронзают стенки мочевого пузыря, извиваясь между ног.

– Какого ж хера, Аллан, – слышу я свой голос, цепляясь за горькие остатки здравомыслия. – Какая тварь превратила тебя в это?

Вот только я сама знаю ответ на этот вопрос. Эта тварь там, с Алланом и похожим на трилобита существом, которое когда-то было Чедом Дирборном и Уиллом Стинсоном, а теперь превратилось в извивающийся товарный поезд, патрулирующий тенистый бальный зал.

Глаза Королевы – эти сложные, нечеловеческие глаза – скользят по мне. В окошке – наша героиня с бледным лицом.

Это, должно быть, моя лучшая подруга смотрит на меня в ответ.

Пикачу!

Новый iPhone.

Я достаю его из кармана.

Это сообщение. От нее.

О, этот телефон. Пожирающий жизни, разрушающий рассудок, гребаный…

Часть первая. Утро

За день до…

Пятница, 15 июля, 2018 год

Один

06:58

…телефон. Где-то зазвонил телефон.

Звук доносился с неба над англиканским кладбищем Святого Иоанна на Мейн-стрит в Порт-Далхаузи. Из земли торчали надгробные плиты, серые, как гнилые зубы.

Ноги сами понесли меня по коридору из могил. Когда я дошла до конца одного из рядов – Конрад Т. Беллуэвер 1877–1878 Вечного покоя, моя любовь, – то звон усилился. Казалось, сверчок засел в моем ушном канале, потирая лапками: скрии-скрии-скрии.

Три надгробия возвышались на земляном валу. Два из них накренились; последнее было опрокинуто, вырванное из корней, опутывающих его основание.

Земля задрожала под моими ногами (босыми, ногти были выкрашены в аквамариновый цвет). Дерн разошелся в стороны с треском отрываемой липучки, и в земле раскрылась рваная пасть.

Звон доносился из этой пустоты.

Там, внизу, вместе с жуками и дождевыми червями, двигалось что-то еще… что-то большое и, возможно, личиночное.

Я могла их видеть. Три тела… или то, что осталось от тел, пролежавших под землей месяц.

Надгробия были достаточно новыми, и мох еще не успел их облепить. Имена были высечены на граните и покрыты погодостойкой краской.

Аллан Теллер, Уилл Стинсон, Чед Дирборн.

Они выползали из своих гробов, выплевывавших трупы, словно полупережеванные кусочки пищи. Их похоронные костюмы – такие, что застегиваются на молнию на заднице, как детские пижамки, – свисали с останков изъеденными червями лохмотьями.

Тела напоминали сдувшиеся стручки. Головы были плоскими, как у камбалы, а расплющенные черепа – толстыми оладьями. Какое-то непостижимое давление исказило их черты: глаза, нос и рот словно стянулись в узел и оказались на скомканной плоти лба.

Глаза – эти мертвые, гноящиеся глаза – бессмысленно таращились из-под залысин. Но кое-что у них все еще было. Волосы. Густые, кудрявые и волнистые, о да, идеальные волосы.

Пропавшие мальчики издавали какие-то вязкие звуки, высасываясь из земли, не столько карабкаясь, сколько извиваясь, как моллюски. Они не разговаривали, но это не означало, что они молчали: из них вырывалось шипение, как из сдувающегося пляжного мяча, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Это тебя, Маргарет.

Голос Аллана Теллера. Но звук исходил не из его рта. Конечно же, нет: его губы были стянуты в подобие кошелька для монет, который хлопал по носу. Голос исходил из какой-то другой, потаенной части его существа.

Возьми трубку, ты, тварь помойная.

Мертвые мальчики поползли к моим босым ногам, неся с собой тошнотворную вонь могилы. Их руки распростерлись на земле – шесть ветроуказателей в полный штиль. Груди походили на мешки, набитые влажным мусором. Злобный огонь горел в глазах.

Какими бы бесполезными мы ни казались, Маргарет, дорогая, мы все равно можем причинить тебе боль.

Еще хуже было чувство, что там, внизу, под гробами мальчиков, находилось что-то еще; что-то ужасное, вселившееся в их тела, игривое и хихикающее, ощущающееся как скрежет по моей шишковидной железе. Тысяча внимательных желтых глаз, в которых гноился разум, наблюдала за мной.

Мальчики, или то, что управляло ими из недр земли, зашептали.

Ты сойдешь с ума, как только мы к тебе прикоснемся, тебе не кажется?

Если я позволю их разлагающимся конечностям обвиться вокруг меня… Господи, разве от такого зрелища можно не сойти с ума, разве можно не закричать от ужаса?

ОТВЕТЬ НА ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ЗВОНОК…

Два

07:01

Меня вырвал из сна писк моего Samsung Galaxy.

Я потянулась за ним с осоловелым взглядом. Смахнула смартфон с прикроватной тумбочки в тарелку с остатками картофельных чипсов «Калби» со