Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 11 - Евгения Владимировна Потапова Страница 33

— Может через пару месяцев, а может и через пару недель, — сказал Шелби.

— И откуда у людей столько денег? — задумчиво спросила я.

— Для счастья ничего не жалко, — ответил Дмитрий женским голосом.

— У меня от таких клиентов, которые разговаривают чужими голосами, мороз по коже идет, — повела я плечами.

— Они же не просто так говорят и не по своей прихоти, это благодаря все твоему дару, — сказал мне Исмаил.

— Миленько. А ты чего ведро со снегом приволок? — поинтересовалась я, рассматривая плотный комок снега.

— В процессе работы поймешь.

— Ага, сюрприз будет, — кивнула я.

— Ну что, Агнетушка, какой у нас план перехват? — спросил меня ласково Шелби.

— А ты сам чего скажешь? — задумчиво поинтересовалась я.

— Голову ей оторвать и на палку нацепить, — также ласково ответил он. — И гордо ей размахивать.

— Миленько, — хмыкнула я, представляя жуткую картину.

Почему-то перед глазами поплыли кадры из жизни Дракулы. Не того из фильмов, который, как клоун, скакал перед экраном с зубами, как у кролика, а того реального, что защищал свою землю от врагов и в устрашение им вывешивал на стене крепости их головы на кольях.

— Ну нет, Агнета, мы такого делать не будем, — помотал головой Исмаил.

— А чего это не будем? — осклабился Шелби. — Весьма миленько получится. Шикарный забор с головами тех, кто вступил на тернистый путь магии и пошел не по той тропинке. Чтобы неповадно было.

— Ну вас, — нахмурилась я. — Хватит копаться в моих мыслях. Мало ли что мое воображение нарисует, а вы все исполнять кинетесь?

— Нет, — хором ответили помощники.

— Так чего будем делать с гражданкой-самозванкой? — спросил Шелби.

— На твое усмотрение, — сказала я. — Голову только ей не отрывай.

— А чего так? Аннушка уже масло разлила.

— У нас нет в городе трамвайных путей, — поморщилась я.

— Зато электричка регулярно ходит, — продолжал он улыбаться.

— Ну и пусть ходит. Сделай так, чтобы она больше ничего не лепила на Дмитрия. Надо будет еще Оксану позвать, вот сто пудов и там чего-нибудь интересного имеется. Гражданка прямо недуром решила заняться семейством. И ведь не понимает, болезная, что мужик с ней все равно не будет. Не берет его приворот, а остуда только мозги вымораживает. Все порчей ложится. Помрет ведь раньше времени. Счастья она, видите ли, хочет ценой чужих жизней. Это сколько судеб она решила переломать? — возмущалась я.

— Ладно, Агнетушка, работай, — сказал мне Шелби. — Ты мне прямо стала нравиться в гневе, я люблю обратки. Я буду мстить, и мстя моя страшна, — хохотнул он и исчез.

— Ты тут останешься или тоже уйдешь? — спросила я Исмаила.

— Пойду я, а то мало ли кто там за воротами сейчас бродит. Метель ведь собирается.

— Точно? — я поёжилась.

— Точно, — кивнул он.

— Ой, будь так любезен, присмотри за Сашей и за Славкой, чтобы они в жуткую погоду не потерялись, — попросила я.

Мне сразу вспомнился буран, в который мы попали с Сашей в начале года, и как-то стало не по себе.

— Присмотрю, не переживай. Работай спокойно и ни о чем не думай, — сказал мне Исмаил. — Если что, то Прошка тебе поможет. Вон как недобро он на нас посматривает.

На подоконнике сидел огромный рыжий кот и сердито глядел на нас, типа хватит уже базарить, работать пора. Исмаил пожелал мне удачи и исчез.

— Миленько, — сказала я, глянув на бледного трясущегося Дмитрия.

И чего ко мне это дурацкое слово прилепилось, ведь не миленько всё тут, а прямо-таки припоганенько.

— Чего, Димасина, работать будем? — спросила я его.

— А можно я домой поеду? — жалобно спросил он.

— Не-а, — помотала я головой. — Далеко не уедешь, убьешься в своем состоянии.

— А я заболел?

— Можно сказать и так, — кивнула я. — Давай, дружочек любезный, попробуем отливки, может они помогут справиться с твоим состоянием.

— А это не больно? — поинтересовался он.

— Вчера было не больно, сегодня ничего не обещаю. Хотя теплый воск на тело весьма приятненько. Но лить его на тебя не собираюсь, еще добро на баловство переводить. С игрищами всякими — к жене, — проворчала я.

Поставила кастрюлю с водой на печку, достала миску и ковшик. Разделила воск на три части. Вдруг Дмитрий вскочил со своего места и рванул с подсвечником в мою сторону. Не добежал, грохнулся на пол, запутался в пледе. На его спине сидел Прошка и орал истошным криком.

— Сделай ему лечебный кусь, — велела я. — Еще мне агрессивных клиентов не хватало. Вроде нет в тебе ни покойника, ни беса, а посмотри, как она ему мозги задурманила. Сейчас мы будем тебе насильно причинять добро.

— Я, я, я не хочу этого, — проговорил он сдавленным голосом.

— Нравится, не нравится, терпи, моя красавица, — хмыкнула я. — Вчера ты этого хотел, и позавчера тоже жаждал, а сегодня в тебе говорят другие силы, а с их мнением я считаться не обязана.

Я сунула руку в ведро со снегом, вытащила пригоршню и быстро обтерла ему лицо.

— Снег, как вода, убери все мысли дурные, помыслы чужие, инородное, постороннее, заморозь и втяни в себя, — прошептала я. — А теперь замри, — стукнула я легонько Дмитрия по лбу ладошкой.

Он так и застыл на полу. Я дальше стала готовиться к ритуалу. Прошка разлегся на его спине и внимательно следил за товарищем.

— Эх, чего только для людей не сделаешь. И вот надо ли мне всё это? — вздохнула я и покачала головой.

Оковы снимаю, пути расчищаю

Посмотрела я на Дмитрия и не решилась его поднимать. Полы у меня чистые, сначала с ним драили, потом я сама после ритуала мыла, так что пусть полежит, отдохнет. Прохладно, правда, на полу, холодом по ногам тянет, но чего теперь делать, придется ему потерпеть. К тому же я одна его не подниму, не ребенок все же, мужик здоровый, а спина у меня одна, потянешь, надорвешься, новую никто не выдаст.

Проша разлегся на его спине и совал в облако лапку, наматывал на нее серую дымку, затем облизывал, как вкусное мороженое.

— Вот ты лакомка, — усмехнулась я. — Но ешь, ешь, всё полезно, что в рот полезло.

Воск на водяной бане растопился. Поставила на стол миску с водой и стала проводить вчерашний обряд. Покрутила над головой Дмитрия ковшиком с воском да с заветными словами и стала выливать его в воду. Смотрю, а дымка с глаз тонкой струйкой потекла в сторону воска и впиталась в него в один момент. Воск из ярко-желтого резко стал серым, каким-то парафиновым, у