Ужасы войны (ЛП) - Каррэн Тим Страница 30

– Да, его ранил кое-кто из ближнего окружения, – ответила Рия. – Кто и почему, сказать не могу – не моя тайна. Но знай: хренова мерзавца среди нас больше нет. Алину пришлось немало пережить в детстве. Ты ведь заметила, что он скован? Брат не любит чужих прикосновений, не терпит посторонних в личном пространстве. Это одна из причин, почему он так смущается перед девушками. Он красив и влиятелен, и многие пытались… сблизиться с ним. До сих пор пытаются.

Ее лицо скривилось, и Рия отвернулась, уставившись на красные горы с острыми пиками.

Ей явно претили разговоры о травме брата, но у Деллы внутри бурлило непонятное любопытство. Был ли Алин – этот сильный и красивый риналец, которому шрам на лице лишь придавал мужественности, – когда-либо близок с женщинами? Озвучить этот вопрос вслух Делла не смогла, но Рия и так все поняла. Однако вести беседы о личной жизни брата она, видимо, не собиралась.

– Алин не доверяет посторонним, и ему тяжело открываться чужим. – Она махнула рукой и отвернулась от гор. – На самом деле то, как он ведет себя с тобой, – большая редкость… Ты ему нравишься.

Брови Деллы поползли вверх.

– Не в этом смысле, – тут же исправилась Рия. – Я думаю, вы вполне могли бы подружиться. Обычно, если в нашем окружении появляется кто-то новый, Алин не просто становится молчаливым и замкнутым… Поначалу Нику казалось, что брат вот-вот вопьется ему в горло, только бы не видеть рядом. А сколько времени Алин привыкал, когда впервые наткнулся на меня и Ника в… – Рия резко замолчала, явно не желая говорить о короле Виана.

Делла и не настаивала. Кто она такая, чтобы лезть в чужую душу?

– Истории Алина и Кэла тяжелее, чем у большинства ринальцев, чем у меня. Я росла, не ведая забот. Единственное кошмарное воспоминание связано с тем, что пережил брат, – сказала Рия, но вдаваться в подробности не стала.

Несколько мгновений они шли молча. Делла размышляла обо всем. Она понимала, что не может больше тянуть время, хоть и ей нужно было стать сильнее во всех смыслах. Образы будущего наполняли ее ужасом.

– Я бы хотела вам помочь, честно. Но если Кэл иногда пугает меня, а по большей части просто раздражает, – призналась Делла, на что Рия прыснула, – то от его брата у меня мурашки по коже. При мысли о браке и близости с ним… – Она осеклась, так и не высказав вслух, что действительно ее тревожило.

Эмилиан Дас’Вэлоу. Его имя до сих пор звенело у нее в голове. Делла уже поняла, что близнецы не были злодеями в привычном понимании слова, но и добряками – тоже. Они делали ужасные вещи ради будущего мира, истребляли не только врагов, но и соплеменников.

Рия остановилась и вздохнула:

– Мне сложно помочь тебе советом. Я хочу, но… Пойми, в Риналии плотские утехи чаще всего не сопровождаются чувствами.

– Знаю, вами по большей части движет страсть и… – Делла снова осеклась, сообразив, что говорит глупости.

Что-то странное творилось у нее на душе. Делла не отрицала, что испытала некий трепет, наблюдая откровенность придворных в бальном зале и то, как Рия с Николасом, не стесняясь, предавались страсти прямо в коридоре. Она прочитала немало любовных романов, порой непристойных, но в реальной жизни боялась даже представить себя в объятиях нелюбимого.

Ярко накрашенные губы Рии изогнулись в улыбке.

– Эмиль красив и, я уверена, очень горяч в постели, – добавила она после долгого молчания, заметив растерянность на ее лице.

Делла открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово, но от смущения ничего не смогла сказать. Кровь прилила к ее лицу, и Рия засмеялась.

Вероятно, она в самом деле хотела помочь, но не знала как.

Судя по тому, что происходило в бальном зале, мужчины и женщины и правда могли быть незнакомы перед тем, как предаться телесной близости. В этот миг Делла подумала о Кэле и словно почувствовала легкое касание вдоль линии родимого пятна. По ее телу разлился жар, и она постаралась прогнать это чувство. Дыхание кое-как успокоилось, но ее руки все еще тряслись.

– Понимаю, тебе тяжело. – Рия явно приняла ее состояние за приступ паники, разыгравшейся из страха перед близостью с Эмилианом Дас’Вэлоу. – Но каждая женщина Риналии отдала бы все что угодно, чтобы оказаться в постели короля. Не говоря уже о том, чтобы стать королевой.

Делла фыркнула:

– Ты тоже? Отдала бы все что угодно?

– Эмиль мне как брат. Но если бы того требовали долг и правое дело, то да, я бы незамедлительно согласилась. – Рия гордо вздернула подбородок. – Риналия проклята. Здесь не увидишь растений и цветов, не услышишь птичьего щебетания. Без солнца жизнь покинула эти земли.

– А лес, он ведь ненастоящий, да? – спросила Делла, про себя отметив, что ее восхищал пламенный и стальной дух ринальской советницы.

– Конечно, настоящий. Его питает магия королевской крови. Это не личная сила Эмилиана – она была дарована Творцом первому правителю Риналии для защиты риньяров и передавалась по наследству. Единственное, что удалось сохранить в проклятом королевстве, – это Багровый лес. Он необходим нашим риньярам, это их дом.

То, как она произнесла последние слова, доказывало, насколько сильно демоны дорожили питомцами.

Делла уже не в первый раз замечала одну странность.

– Кэллам и Эмилиан, они другие.

Ринальский принц. Воплощение смерти. Кровавый демон.

– Что? – Рия непонимающе вздернула бровь.

– Согласно легендам, ринальцы были наделены даром ночи и огня, но Кэл владеет чем-то совсем иным. Я видела пламенный клинок в его руках, но все остальное… Что это за силы? Откуда они взялись?

– Никто не знает. Они просто есть, – ответила Рия и поджала губы.

Делла ни на секунду не поверила той, кто росла рядом с принцем и кого связывало с ним немало тайн. Она выжидательно уставилась на нее.

Рия вздохнула:

– Кэллам и Эмилиан королевских кровей, Делла. Потомки первого одаренного. Не забывай: у нас разные Творцы. То, чем ангелы наделили первого мирийца, – это одно. То, что Дьявол вложил в первого ринальца, – другое. Мы действительно владеем только даром огня, но не близнецы. Хотя сила адского пламени, как ты заметила, у них тоже есть.

Слова о способностях Кэла не напугали Деллу, ей, наоборот, стало любопытно.

На улицах города, по которым они шли, не ощущалось ни жизни, ни радости, ни света, ни надежды. Воздух был напряженным и сырым из-за