Операция: Лондон - Уильям Микл Страница 3

- Что у тебя там, парень? - спросил я.

- Точно не знаю, профессор, - ответил он. - Я как раз собирался пойти за вами, чтобы вы посмотрели. Это образец, который мы получили во время полета высотного аэростата - что-то из верхних слоев стратосферы. Я знаю, что там, наверху, не должно быть ничего живого, - но это, по-моему, явно похоже на жизнь.

Он поманил меня подойти и взглянуть.

- Всего пять минут назад это была просто спора - сначала я принял ее за пыльцу. Но, видимо, либо тепло, либо вода на предметном стекле разбудили ее - и я понятия не имею, что это такое.

Я наклонился над микроскопом и заглянул вниз - когда-то это действительно была спора - с шершавой, почти волосатой внешней оболочкой и длинными тонкими щупальцами, которые колыхались туда-сюда под воздействием крошечных течений, вызванных светом, который нагревал жидкость под предметным стеклом. Но теперь спора раскололась, и из правого края, примерно в положении "трех часов" с моей точки зрения, вырывался длинный, набухший "палец" протоплазмы. На моих глазах он набухал и продолжал растекаться по полю зрения. Она была полна ярких цветов - зеленых, синих и золотистых - и в ярком свете казалось, будто она почти мерцает. Она вытекала из споры так быстро, что за считанные секунды полностью заполнила мое поле зрения, и мне пришлось дважды уменьшить увеличение, чтобы не упустить из виду ее рост.

- Она, похоже, чувствует себя как дома, - сказал я. - Это единственная такая спора или их больше?

Джордж пожал плечами.

- Она взята из соскоба, который я сделал со дна пробирки с образцом - когда мы спустили воздушный шар, на внешней стороне пробирки был налет, похожий на твердую корку.

- А где сейчас эта пробирка?

Джордж встал и наклонился под столом.

- Здесь, внизу, в холодильнике - я решил, что так будет лучше, учитывая жару и все такое.

Он открыл дверцу холодильника - и его содержимое, то, что от него осталось, высыпалось - вернее, вытекло у него под ногами. Там были чашки Петри, пробирки, бутылки с дистиллированной водой и то, что походило на остатки бутерброда с джемом, частично растаявшие и переварившиеся внутри чего-то, похожего на прозрачную, почти бесцветную, желеобразную слизь. Еще больше этой массы уже капало на деревянный пол, посылая длинные толстые "пальцы", ползущие к пальцам ног Джорджа. Я с некоторым смятением заметил, что уплотнители самой дверцы холодильника тоже были частично растворены - что бы это ни было, оно было прожорливо.

И оно явно разрасталось.

Вдруг я подумал об инфекции и заражении.

- Не думай - просто иди. Уходи, - сказал я Джорджу. - Сейчас же. Включи спринклеры и промой систему, пока мы еще можем.

Я последовал за парнем из лаборатории, и мы оба одновременно нажали кнопку спринклеров. Из душевой лейки на потолке хлынула струя соляной кислоты, распыляя мелкую туманную мглу по всей комнате. Мы наблюдали за желеобразной слизью, пока на ее поверхности пузырились и лопались гнойнички. Она сжалась в более плотный комок, почти размером с футбольный мяч - очевидно, это был защитный маневр, но его оказалось недостаточно, чтобы спастись: кислота обрушилась на нее и, медленно, но верно, растворила ее, пока она не превратилась в не более чем лужицу на полу возле холодильника. Над остатками поднялся туман - маслянистый осадок, который заплясал радужными цветами, прежде чем снова опуститься в разлитую слизь. За окном в лаборатории воцарилась тишина.

- Это было слишком близко, - сказал я, убедившись, что оно мертво. Я повернулся к Джорджу - он был бледен, почти пепельный. - В чем дело, парень? На тебя что-нибудь из этой штуки попало?

- Нет, профессор, - ответил он. - Дело не в этом - просто когда я сегодня утром доставал баночку с образцом из воздушного шара, я заметил, что на поверхности самого шара было еще больше этой корки - гораздо больше.

Воздушный шар был одним из центральных элементов наших исследований - нашим главным инструментом для изучения тех областей, в которые мы намеревались в какой-то момент запустить нашу первую испытательную ракету. Все, что могло создать проблему для воздушного шара, создавало бы проблемы - большие проблемы - для всей установки. Джордж знал это не хуже меня и первым выбежал за дверь, опередив меня и добравшись до сарая, где мы хранили оборудование. Он остановился и стоял у двери, пока я не подошел.

- Что мы будем делать, если...? - начал он, но не закончил, потому что ни у одного из нас не было готового ответа.

Я прошел мимо него и открыл дверь.

На этот раз мне пришлось быстро отступить. Здесь было еще больше этой слизи - гораздо больше - она покрывала весь пол большого сарая. От нашего огромного высотного воздушного шара - настолько большого, что обычно требовалось шестеро из нас, чтобы вытащить его из сарая и подготовить к полету - остались лишь несколько обломков, уже растворяющихся в массе бурлящей протоплазмы.

- Принеси кислоту, парень, - крикнул я. Слизь, казалось, каким-то образом уловила путь к отступлению и хлынула на меня, заставив с силой захлопнуть дверь прямо перед ней. Я вспомнил о холодильнике и задался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем слизь проплавит себе путь сквозь само дерево.

Джордж не шевелился. Он уставился на дверь. Я взял его за плечи и сильно встряхнул.

- Кислота, Торнтон. Она нам нужна сейчас же.

Парень наконец пришел в себя.

- Сколько мне взять?

- Всю, - ответил я, чуть слишком резко, и тут же был вынужден отступить. Нижняя часть двери стала мягкой и провисшей, и казалось, что она вот-вот начнет капать. - И лучше побыстрее. Похоже, у нас не так много времени.

Джордж убежал. К этому моменту остальные члены нашей команды начали догадываться, что что-то происходит, и вышли из своих домиков, чтобы посмотреть, в чем дело. Вокруг двери сарая стало тесно. Я послал за Джорджем пару самых быстрых парней с поручением помочь ему, но уже начал сомневаться, успеют ли они вовремя - и хватит ли у нас на объекте кислоты, чтобы справиться с этой явно довольно серьезной угрозой.

Мы все слышали стоны и визг, доносившиеся изнутри сарая. Постройка резко накренилась