Хроники Мертвого моря - Тим Каррэн Страница 25

Я знаю, что Таящийся существует.

Я слышала его хихиканье.

Темными ночами он зовет меня по имени.

Теперь я осталась с ним одна.

(Далее следует неразборчивый абзац.)

Он взял себе имя, которое я не смею повторять.

25 июня?

Я покончу с собой.

Мне нужно набраться смелости.

Июнь?

Как давно я ела? Я испытываю голод и слюнотечение. Слюна капает у меня изо рта, когда я пишу эти строки. Я мечтаю о вкусном красном мясе, сочном, с прослойками жира.

Я не помню вкус еды.

Прошлой ночью Таящийся царапался в дверь моей каюты.

Он тоже голоден.

Послушай

Июль?

Теперь я одна одна одна

В водорослях что-то движется.

Лица в тумане есть лица

Июл

Не думай, что я не знаю, что ты там я знаю кое-что знаю

Почему он стоит за дверью?

Что он грызет?

Ты не Дэвид не используй его голос

Июль месяц, июль

я я я не знаю, кто я и почему я здесь неужели я мертва неужели я в аду тише не пиши так громко слышишь слышишь слышишь, как оно царапается под дверью

я не впущу тебя ты это не я не разговаривай моим голосом, пожалуйста.

вижу вижу глаз

вижу глаз в небе

я вижу глаз в небе

глаз

ию июл

кто я кто я

кто кто я

июль ию

кто?

кто??

кто я???

июию

я ронда у меня очень красивая улыбка люди часто комментируют мою красивую улыбку я не утонула нет нет я живу под водорослями теперь я плаваю под водорослями я здесь с моей красивой улыбкой сюда пришли люди заблудившиеся люди ох ох ох я помогу им я покажу им свою красивую улыбку я накормлю их

я стану ими

я ронда ронда Ронда

семптябр

кто я

кто я кто я

скажите мне

скажите, чтоб я знала

Затем несколько страниц выдрано, а дальнейшие записи из-за пятен воды и плесени стали нечитаемыми. Итан даже обрадовался. Держать книгу было уже неприятно, но читать — еще хуже. Он услышал у себя в затылке какое-то гудение, будто в череп проникли пчелы.

Через несколько страниц:

май

я майкл

я заблудился в водорослях

я нашел путь назад

у меня люди много людей

я должен им помочь

благословенно будь имя мое

хотите есть

я накормлю накормлю вас

я майкл

ноябр

кто я кто я

кто

кто

кто кто я

декабр

Я ЭМИЛИ

я

я

Я ЭМИЛИ

ЭМИЛИ

ЭМИЛИ

ЭМИЛИ

эмма

эм

я эмма

ЭМИЛИ ЭМИЛИ ЭМИЛИ

ди ди

да да

послушай

я у тебя за спиной

С криком Итан отбросил книгу, резко развернулся, почти уверенный, что за спиной у него действительно кто-то стоит. На секунду он почувствовал на задней части шеи холодное дыхание.

Но там ничего не было. Кроме движущихся теней.

Сперва он прижал руки к ушам, чтобы больше не слышать этих голосов, особенно последнего, потому что знал: тот принадлежит ребенку. Затем прижал их к вискам и стал давить и давить, пытаясь выгнать эти мысли из головы.

Но они не замолкали. Голоса не унимались. Они все кружились и крутились у него в голове.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, уходите.

Зубы у него стучали, губы дрожали, беззвучно вторя голосам. Головокружение было настолько сильным, что казалось, будто мозг вот-вот вылетит из черепа. Итан упал на колени, и его стало рвать. Очищение не заняло много времени. Когда все кончилось и позывы к рвоте прекратились, он лег на пол, рядом с содержимым своего желудка. Его остекленевшие, налитые кровью глаза уставились на мерцающий свет висящей над ним лампы.

«Глаз, глаз, — стонал горячечный голос у него в голове. — Глаз в небе...»

Итан закричал.

27

ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ Итан снова открыл глаза.

Чувство, охватившее его ранее, прошло. Костяшки рук были изранены и кровоточили, и Итан знал, что грыз их в бредовом состоянии. Он чувствовал во рту вкус крови. Губы были липкими от нее.

Он не станет паниковать. Он отказывается.

Все, что у него было, — это мужество и самообладание. Если они оставят его, ему конец.

Итан осторожно встал и подошел к столу, на котором лежала еда. Взял одну из банок с водой и отхлебнул из нее. Ладно. Что нужно сделать, так это найти Маркуса. Это первоочередная задача. Наверняка Маркус тоже читал этот журнал. В таком случае, возможно, это выбило его из колеи.

Итан с трудом сглотнул, выпил еще воды.

Книга. Она заколдованная.

— Бред безумца,— пробормотал он себе под нос.

Теперь он, как и Маркус, занимался самообманом (хотя определенно осознавал, какой оазис спокойствия тот предоставляет). Читая журнал, слышишь у себя в голове голос его автора и можешь... видеть его мысли. Нечто большее, чем слова, запечатлено на этой крошащейся бумаге. Нечто призрачное, пропитанное духом писавшего. Данная мысль была безумной, и Итан это понимал. Он верил в призраков не больше, чем в черную магию или ведьмины чары. И все же в словах, написанных на этой странице, определенно было что-то дьявольское. Больше, чем слова, нечто (как он опасался) вроде заклинания, вызова темнейшего зла.

Он не знал, что именно имеет в виду. Просто ощущение, инстинктивный страх. Слова в дневнике принадлежали не безумцу, не совсем. Разум того, кто писал их, несомненно, был испорченным, извращенным, возможно даже больным. Но не сумасшедшим в общепринятом смысле. Итан не знал, что это за разум. Определенно не человеческий, в самом строгом понимании. Скорее, нечто обезличенное. Бесплотная, нематериальная память... первобытная, атавистическая... прилипшая к этому плану мироздания, как пиявка к артерии, в ожидании потока свежей крови. В некотором смысле эта сущность завладевала обликом и личностью своих жертв. На