Семеро Красной Реки - Энтони Райан Страница 2

Мышечная память, подумал он, взяв в руки запястье трупа и отодвинув рукав, чтобы рассмотреть татуировку целиком. Она состояла из одного слова, имени, выбитого на коже четкими буквами без каких-либо украшений: КОНРАД.

Он ждал, что это имя зазвенит колокольчиками, всколыхнет горшок, вызовет проблеск, но в очередной раз обнаружил лишь пустоту в голове. "Шрам", - пробормотал он вслух. "Бритая голова, одежда. Что еще у нас общего, приятель?"

Пуговицы на рукавах его собственной формы были застегнуты, и он проявил значительно больше неуклюжести, расстегивая их, чем при предъявлении прав на пистолет убитого – Конрада. Разве ты не хочешь знать свое имя? Он сдерживал смех, заставляя себя делать точные движения, пока пуговицы не разошлись и он не закатал рукав. Татуировка была на его правой руке, те же буквы, другое имя: ХАКСЛИ.

"Хаксли". Сначала он произнес это тихо, шепотом, едва достигавшим его собственных ушей, а затем повторил с большей громкостью, когда пустота в голове снова стала его единственной наградой. "Хаксли". Ничего.

"Хаксли!" Ничего.

"ХАКСЛИ!"

Слово прозвучало скорее как яростное рычание, чем как крик, не пробудив никаких остатков памяти, но вызвав реакцию, хотя и не у него. Шум донесся из открытого люка справа от тела Конрада, темного отверстия, которое его перегруженный разум до сих пор не удосужился заметить. Приглушенные звуки, которые трудно было определить: возможно, похоже на короткое шарканье с последующим коротким выдохом, но он не мог быть уверен. Что было несомненно, так это то, что он и несчастный Конрад были на этом судне не одни.

Прячься! Побуждение было инстинктивным, автоматическим. Может быть, что-то такое, о чем мог подумать преступник? Или просто кто-то, хорошо приспособленный к неопределенности ситуации выживания, потому что у него почти не было сомнений в том, что это было именно так. Правда? спросил он себя. Есть какие-нибудь примеры, которыми ты хотел бы поделиться, Хаксли? Некоторый соответствующий опыт определенно не помешал бы в данный момент.

Хаксли, однако, смог предложить себе только еще одну пустоту в голове.

Не прятаться. Из того, что он смог разглядеть на этом судне, было ясно, что оно не очень большое, а значит, мест, где можно спрятаться, немного. Кроме того, кто бы ни ждал его в люке, он мог знать, кто он такой. Он потянулся рукой к поясу, но отдернул ее, прежде чем схватить пистолет. Направлять оружие на людей - плохой способ завести друзей.

"Эй!" - позвал он в люк, дрожащее, квакающее приветствие, которое, конечно, не произвело особого впечатления. Кашлянув, он попробовал еще раз, поднял обе руки и шагнул в проем. "Я зайду внутрь, хорошо? Я не вооружен или что-то в этом роде. Просто хочу сказать..."

Женщина поднялась из-за пары мягких сидений, сжимая обеими руками пистолет Sig Sauer, ствол которого представлял собой черный круг, что означало, что тот направлен прямо ему в лицо.

"...привет", - закончил он, скривив губы в слабой улыбке.

Женщина молча смотрела на него - достаточно долго, чтобы он успел уяснить некоторые важные факты. Первое: у нее была бритая голова и шрам, аналогичный его и Конрада. Второе: она носила такую же форму без знаков различия, как и он, и Конрад. Третье: судя по тому, как дрожали руки и раздувались ноздри, когда она делала быстрые, полные адреналина вдохи, она была до чертиков напугана и набиралась смелости, чтобы застрелить его.

Как именно он нашел нужные слова в этот момент, он так и не понял, но слова лились из его уст легко и спокойно, без угрозы, мольбы или чего-либо, что могло бы заставить ее в панике нажать на спусковой крючок. "Ты не знаешь своего имени, не так ли?" - спросил он.

Она нахмурила брови. По сочетанию военной одежды и бритой головы трудно было правильно определить ее возраст. Тридцать, может быть, больше? Он увидел на ее лице в основном страх, но также и острый ум в глазах, который не мог остановить тревожную дрожь ее пистолета.

"Как тебя зовут?" - спросила она с американским акцентом, с восточного побережья. Бостон, наверное. Откуда он это узнал?

"Понятия не имею", - ответил он, поворачивая поднятую руку, чтобы показать татуировку. "Но, думаю, ты можешь называть меня Хаксли. А как мне называть тебя?"

Она нахмурилась еще сильнее, усилившийся страх исказил черты ее лица, прежде чем она вздрогнула, заставляя себя взять себя в руки. "Оставайся там", - сказала она, делая медленный шаг назад, за которым последовали еще два. Когда она отошла, он позволил своему взгляду блуждать по каюте. Все было без изысков, по-военному функционально. Закованные в кожухи кабели тянулись по стенам и уходили на палубу. Справа еще один люк с лестницей, ведущей вниз. За спиной женщины с пистолетом палуба поднялась на несколько дюймов, трио незанятых мягких кресел расположились у своеобразной приборной панели, украшенной множеством мониторов и кнопок, но без рулевого колеса. Румпель, поправил он себя. Рулевое колесо лодки называется румпелем. Ты что, ничего не знаешь? Мониторы представляли собой современные плоские экраны, защищенные сверхпрочным пластиком, безжизненные и черные, несмотря на очевидный факт, что эта лодка находилась в движении и, насколько он мог судить, не вышла из-под контроля. За приборной панелью в трех наклонных окнах виднелось серое небо и волнующееся, затуманенное море.

"Я слышала выстрел", - сказала женщина, вернув его внимание на себя. Она все еще направляла на него пистолет, вытянув руку и расстегивая пуговицы на рукаве.

"Там еще кое-кто есть". Он дернул головой через плечо. "Мертвый парень. Похоже, он застрелился. Его звали Конрад, судя по татуировке, по крайней мере".

Закатав рукав до локтя, она взглянула на появившееся имя, затем переложила пистолет в другую руку, показывая ему: РИС.

"Тебе знакомо это имя?" - спросила она, в ее голосе прозвучало тоскливое обвинение, говорившее о том, что она совершенно уверена в ответе.

"Не больше, чем я знаю это". Он снова протянул ей свою собственную метку. "Или Конрада. Простите, леди. Ты мне чужая, так же как я чужой тебе и, если уж на то пошло, себе. И вот мы здесь, двое страдающих амнезией на лодке. Может быть, наставлять оружие друг на друга - не самая хорошая идея, если мы хотим во всем разобраться".

"Откуда я знаю, что этот Конрад застрелился?" - спросила она, сверкнув глазами.

"Ты не знаешь. Точно так же я не знаю, застрелила ли ты его и обставила как самоубийство. В конце концов, я не видел, как это произошло."

Он наблюдал, как