Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп Страница 2

Сплаттерпанк как эстетический ориентир вдохновил многих, но это не делает их сплаттерпанком в полном смысле этого слова. Например, можно утверждать, что волна писательниц, работавших в жанре хардкор, которая последовала сразу за сплаттерпанком (Поппи З. Брайт, Кэт Коя, Элизабет Мэсси, Нэнси Коллинз, Роберта Ланнес, Криста Фауст), была первой плеядой женщин-сплаттерпанк. Пол Сэммон был в этом уверен. И я тоже. Но к тому времени шутка уже порядком надоела. И все уже двигались дальше. Так что, если хотите, можете говорить о пост-сплаттерпанке. А если кто-то напишет что-то в духе новой волны или прото-сплаттерпанка, вы можете указать на это и провести линию на графике. В конце концов, я думаю, что произведения, которые в свое время определяли сплаттерпанк, были лишь мимолетным увлечением. Они значили что-то для тех, кому были небезразличны, и мало что значили для тех, кому были безразличны. Но я все равно считаю, что лучшие из них были чертовски крутыми, и горжусь тем, что был частью того времени.

* * *

Так что я был рад оставить все как есть, объяснив все на полстранице. Но не успел я опомниться, как Рэт Джеймс Уайт возродил "Киллер Кон" в Остине, штат Техас. И у них с Брайаном Кином возникла блестящая идея – начать вручать награды за те самые хардкорные истории, которые они так любят.

И как же они это называют? Премия "Сплаттерпанк". И вот внезапно перед нами целый клубок из окровавленных бритвенных лезвий, глазных яблок и призраков, в котором нужно разобраться. Потому что экстремальный хоррор и сплаттерпанк – это не одно и то же. Да, у них много общего. Если бы вы нарисовали диаграмму Венна, то в центре, где они пересекаются, получилось бы большое красное мокрое пятно. Но теперь мне стало совершенно ясно, что мне нужно вдаваться в гораздо более подробные объяснения, если я хочу, чтобы это было понятно широкой аудитории. Тем более что многие из вас еще даже не родились, когда происходило большинство событий.

Итак, вот еще пара моментов, которые, на мой взгляд, стоит рассмотреть, пока мы обсуждаем, почему именно эта группа авторов для меня олицетворяет этот термин.

ВО-ПЕРВЫХ: если и есть что-то общее, что связывает Баркера с Лансдейлом, Шоу со "Скиппом и Спектором", то я бы назвал это бунтарством. Ощущением, что мы восстаем против системы, бросая вызов всему, что кажется нам священной коровой. Дело было не только в отвратительных сценах, хотя, видит бог, мы их обожали и с радостью использовали при каждом удобном случае. Дело было в том, чтобы разрушать табу, сбрасывать с себя наносное и смотреть запретному в лицо. Так мы могли избавиться от черно-белого восприятия мультяшного добра и зла и добраться до сути человеческой природы, где все гораздо сложнее и запутаннее, чем принято считать. У каждого из нас, без сомнения, был свой особый подход. Клайв, например, использовал свои завораживающие образы, чтобы показать захватывающую дух красоту и благоговейный трепет, которые можно испытать в кромешной тьме. Шоу вел (и продолжает вести) бесконечную войну с глупостью, превращая умопомрачительный хаос в язвительные комментарии, наполненные сарказмом и дикой радостью. Джо с его потрясающей дерзостью был откровенным и прямолинейным обличителем расизма, жестокости и провинциальных предрассудков. А мы с Крейгом... что ж, мы делали то, что делали, с диким воплем рок-н-ролльной ярости, с широченными улыбками на лицах и с душой нараспашку, бросая вызов власть имущим. И самое главное, что нас объединяло, – это то, что мы ни на секунду не отступали. Мы гордились тем, что не отводили взгляд, как бы больно это ни было, как бы сильно это ни бросало вызов нашим убеждениям и как бы нелестно это ни отражалось на культуре. Наша работа была исследованием, основанным на потребности в знаниях, исходящим из того, что нам действительно нужно было знать. Что суровые истины нужно было озвучивать. Наградой был гнозис. В этом и был смысл "зайти слишком далеко".

Это подводит нас ко второму пункту: в наших историях всегда была какая-то цель. Это был не просто хаос ради хаоса. И уж точно не просто жестокость ради жестокости. Это были истории, настолько наполненные идеями, что они буквально переполняли страницы. Читаешь "В холмах, в городах" Клайва, "Кино под небом" Джо или "Дети Джерри знакомятся с Червячком" Шоу, и воображение, не сдерживаемое ничем, раздвигает границы возможного в рамках слов на бумаге.

(Что касается нас с Крейгом, то я заканчиваю свою речь на "Мосту".) Мы также получали огромное удовольствие от того, что в наши ужасы вплетался смех – то есть от безумного стремления развлечь читателя, – потому что даже в аду самый большой грех – это утрата чувства юмора. В этом смысле, на мой взгляд, сплаттерпанк имеет не меньше общего с абсурдистской фантастикой, чем с экстремальным хоррором. На самом деле я бы сказал, что, когда сплаттерпанк подошел к концу, он создал огромную развилку на пути развития жанра. В одном направлении развивался экстремальный хоррор, цель которого состояла в том, чтобы показать, насколько уродливым и безжалостно жестоким может быть мир. А в другом направлении развивалась абсурдистская фантастика, цель которой состояла в том, чтобы показать, насколько безумно странным может быть мир. (И в том, и в другом случае ответ был "очень"). Наконец, я хочу отметить, что все сплаттерпанки, о которых идет речь, были без ума от слов. От самого языка. От его возможностей. Слова были для них не просто средством передачи информации. Они были игрушками, оружием и инструментами, сделанными из ракетного топлива. Это было связано с тем, что все мы были заядлыми книгочеями. Мы черпали вдохновение в глубоком колодце истории хоррора. Мы читали не только наших Сторкеров, Шелли и По, не только признанных классиков ("Дориан Грей", "Джекил и Хайд"), но и других авторов. Мы знали наших Ширли Джексон и наших Фланнери О’Коннор, наших Лавкрафтов и наших Макченов и наших Кларков Эштонов Смитов, наших Блохов и наших Брэдбери, Бомонтов и Бирсов, наших Либерманов и наших Левинов, наших Мэтисонов и наших Блатти, наших Этчисонов и наших Вагнеров и даже наших Кунцев и наших Кингов. И речь шла не только о жанре ужасов. Наши интересы были широки, как никогда. Лично я получил не меньше удовольствия от "Гренделя" Джона