Ужасы войны (ЛП) - Каррэн Тим Страница 19

– Ваше Величество, двое еще дышат!

Делла повернулась на голос и увидела, что воины тащат двух адских тварей, которые были сильно изранены, но живы. Видимо, попали под удары мечей вианцев, потому что ринальцы оставляли за собой одни трупы.

Эти твари были порождениями ночных кошмаров, но, в отличие от тех, кто лез из расщелины, имели более человеческие тела, если можно так сказать. Их темно-бордовая кожа была почти черной. Они стояли на задних мускулистых лапах, выгнутых коленями назад, и в таком положении были всего на голову ниже Кэла. Длинные передние конечности тяжело клонились к земле, а пальцы заканчивались смертоносными когтями. Во рту виднелись тонкие острые зубы.

Заметив тройку ринальцев, твари замерли и уставились на них бесцветными, полными ненависти глазами.

– Ваше Высочество, – прохрипела одна из них, обнажая два ряда смертоносных зубов, и закашлялась кровью. – Пламенный привет из преисподней. Ринальцы отвернулись от своего предназначения. Вы теперь рьяно оберегаете пищу.

Делла не ожидала, что твари говорят на всеобщем языке. Вероятно, это умение было даровано им магическим образом и с определенной целью.

– Зачем вы здесь? Чего добиваетесь? – спросил Кэл, почти не разжимая губ. Сейчас он говорил как истинный принц, а не генерал. Он снова поменял личину, нацепив маску смерти, ту, с которой двигался по месту сражения.

От его вида ужаснулся бы любой воин, но не адская тварь. Та лишь хрипло рассмеялась, и Деллу покоробило от омерзительного оскала. Ей стоило немалых усилий не содрогнуться.

– Какие планы у вашего хозяина на этот мир? – продолжал Кэл.

– Вашего хозяина? Вашего? Не соизволите сказать правильно? – Тварь открыла отвратительную пасть и громко щелкнула острыми, смертоносными зубами. – Ринальцы его подданные и должны были помогать нам, а не мешать.

– Отвечай на вопрос.

– Этот мир и все его обитатели скоро захлебнутся собственной кровью. – На слове «кровь» исчадье ада вновь оскалилось и облизнулось. – Вы и ваш брат будете держать ответ перед хозяином. И он с нетерпением ждет встречи.

Лицо Кэла было холодным и каменным, а практически красные глаза изучали противников. Он мог бы дать им сполна прочувствовать свою силу, напомнить, кто он такой, но твари испытывали страх только перед тем, чье могущество не имело ни начала, ни конца. Их хозяином. Творцом.

– Они ничего не знают. Это лишь мелкие сошки, – наконец сказал Кэл и переглянулся с Алином.

В руках последнего тут же появились огненные кинжалы, и, сделав короткий шаг, он полоснул раскаленными лезвиями по шеям тварей. Не успела Делла моргнуть, как их головы слетели с плеч, а тела рухнули, окрашивая землю в темно-бордовый, почти черный цвет. Они бились в судорогах, кровь хлестала Алину на сапоги. Тот завел руки за спину и не сдвинулся с места, сохранял бесстрастный вид, словно совершил что-то обыденное. Хотя для ринальского генерала все так и было. Но сейчас этот холодный безучастный взгляд откровенно пугал.

Кэл повернулся к королю Виана, и они снова о чем-то заговорили. Делла наблюдала за их поведением, за тем, как они относятся к происходящему. В этот момент она не чувствовала ни изумления, ни восхищения – лишь ужас.

Вероятно, уловив ее состояние, Андрия прошептала:

– Это была пустяковая стычка и мелкая расщелина, но их становится все больше. Я вижу, о чем ты думаешь, но сражения – привычное для них дело. – Она кивнула на тройку мужчин. – Они умеют абстрагироваться и не впадать в ступор, как ты сейчас.

Делла тряхнула головой, пытаясь прогнать неприятное состояние. Она не желала показывать окружающим, что ее внутренности опять грозило вывернуть наизнанку.

– Как Кэллам понял, что твари ничего не знают?

– Он умеет считывать некоторые эмоции, в том числе ложь, – слабо улыбнулась Рия.

Считывать эмоции. Просто великолепно! Очередной необычный дар принца.

– А как удалось закрыть расщелину? – спросила Делла, вытерев вспотевший лоб. Даже ей стало жарко, хотя она не участвовала в сражении и спокойно выносила солнечный свет.

– На это способны только правитель Риналии и его брат. По легенде, их предки, как и предки королевских отпрысков Мирита, были первыми, кого коснулись Творцы.

– Нам пора уносить ноги, пока кровь вконец не закипела. И не забудь, – привлек внимание громкий голос Кэла, обращенный к Николасу, – за полчаса до полуночи. Рия тебя заберет.

– Спасибо, что откликнулся. – Ник протянул руку, и Кэл ответил ему крепким рукопожатием.

– Как и всегда.

Король Виана попрощался с Алином, а потом вызывающе подмигнул Рие и прошелся по ее телу откровенно голодным взглядом. Казалось, Ник раздевал ее на месте. Она согнула и разогнула пальцы с невероятно острыми красными ногтями и оскалилась. Ее клыки удлинились. Она словно приготовилась вцепиться ему в горло.

Ник только усмехнулся, словно говоря: «Ну давай же, моя демонесса», а через несколько секунд хохотнул и направился к своим воинам.

Солнце еще не село, и Делла не представляла, насколько тяжело сейчас ринальцам.

– Ты пригласил пернатого придурка на торжество? – спросила Рия, кивнув в сторону удалявшегося вианца.

– Разумеется, – ответил Кэл. – Вечером доставишь его в замок. С утра брат захочет собрать Совет, и лучше Нику заночевать у нас.

Его слова прозвучали слишком небрежно, сразу вызвав ответную реакцию советницы:

– Я, мать твою, не извозчик! Еще раз пообещаешь что-то без моего согласия – я отрежу тебе яйца.

Кэл криво усмехнулся:

– Осторожнее, это измена.

– Да плевать. Зато я буду той, кто кастрировал ринальского принца.

7

Мирийцы не любят, когда их называют ангелами. Гребаные фанатики верят, что сравнивать себя с Творцами – великий грех. Для них слово «ангел» священно. Для ринальцев же «демон» – обычное оскорбление, ибо они не переносят слуг ада, а иначе низших и высших демонов.

Дневник неизвестного

Делла громко фыркала, крутясь у зеркала и с трудом веря в собственное отражение. Она в жизни не носила ничего подобного и столь вызывающего. Тугой корсет сдавливал и без того немаленькую грудь, отчего та выглядела еще больше. Но сильнее всего смущали разрезы по бокам платья, обнажавшие бедра. Свои длинные волосы она не стала собирать в прическу и позволила им мягкими локонами спадать на спину и плечи, понадеявшись закрыть хотя бы часть оголенной кожи. Лишь заколола несколько передних прядей гребнем, инкрустированным рубиновыми камнями. В ванной она отыскала множество средств красоты и накрасила губы в тон платью, не зная, что на нее нашло.

Сейчас она сама себе казалась воплощением греха и порока.

Ее собирались представить