Инопланетные ужасы - Тим Каррэн Страница 17

- Уходи оттуда, - сказал Слэйд. - Пожалуйста, Панг. Не будь дураком.

И казалось, что он собирается отступить, но потом бравада взяла над ним верх, и он бросился в проем. Он успел пройти примерно половину пути, когда молниеносное лезвие гильотины пронзило его насквозь, разрезав на две части. Его верхняя половина жила несколько мгновений, корчась на песке, как умирающий червь. Затем дверной проем закрылся.

Слэйд отвернулся от крови и резни.

- Покажи мне другой дверной проем, - сказал он. - Покажи мне то, что ты хочешь, чтобы я увидел.

Треугольная дверь открылась, и он шагнул в нее, еще глубже в коробку. Он изо всех сил старался не испугаться, но это было нелегко.

Он был последним. Весь экипаж шаттла был мертв. Может быть, он и не был близок ни с кем из них - да что там, он знал, что в хороший день они находили его раздражающим, - но он действительно и искренне заботился об их интересах. Он чувствовал их потерю, и это причиняло ему боль. По обычным причинам и из-за того, что их смерти можно было избежать.

Его интеллект помог ему прожить так долго, но будет ли этого достаточно?

Как скоро он превратится в бессловесное животное? Сколько времени пройдет, прежде чем он тоже впадет в отчаяние?

Проход вел все дальше и дальше. Он осознал, как сильно хочет пить, как голоден и, что еще важнее, как истощен физически и умственно.

И как раз в это время он нашел комнату. Она была длинной и прямоугольной. К стенам были прилеплены тела, сморщенные серые твари, мумии с отвисшими челюстями и цепкими руками. Это был экипаж "Нового Горизонта-2". Они все были там, прикрепленные к стенам.

- Мухоловка, - сказал он. - Конечно.

Один из них прилип к стене, затем другой и третий. Другие пытались помочь им, но тоже застревали, пока весь экипаж не оказался в ловушке. Коробка безупречно предсказала поведение людей - они будут продолжать пытаться освободить друг друга, пока все не окажутся в одинаковом положении.

На полу валялся чей-то ботинок. Он был прижат к стене.

Как бы сильно он ни тянул, он не мог освободить его. Его мысли вернулись к уроку истории в колледже, где они изучали поп-культуру 20-го века. Там был продукт, который они все в то время находили довольно забавным. Он назывался "Мотель для тараканов", и его фраза звучала так: "Тараканы заселяются, но не выселяются". Простая клеевая ловушка. И коробка была по сути тем же.

- Нас не ждут в этой части галактики, - сказал Слэйд вслух.

В этом и заключалось назначение коробки: сдерживать паразитов. Аллегория была очевидна. Спасало то, что был выход, если вы были достаточно умны, чтобы найти его.

- Уравнение решено.

Дверной проем открылся, и он вышел в пронизывающую жару 18-Скорпиона D. Коробка снова закрылась. Люди здесь были не нужны. Они были паразитами для того, кто или что бы ни покинуло коробку, заражая галактику планета за планетой. Но они продолжали прибывать и умирать.

Слэйд знал, что это единственная константа в уравнении.

- Кто-то построил самую лучшую мышеловку, - сказал он, направляясь к шаттлу.

Перевод: Грициан Андреев

"Миграция" 

Как и все плохое, это назревало уже давно. Но первый признак появился в тот полдень, когда они были на подстанции №6, и Айсли жаловался на жару.

- Если станет еще жарче, мой член расплавится, - сказал он Холлиману, почесывая клочковатую бороду, которую он носил и которая странно напоминала гнездо спаривающихся черных червей на его подбородке. - Он распарится и сразу расплавится.

Холлиман проверял показания давления на главном соединителе.

- Ну, лужа будет не очень большая.

Айсли проигнорировал это, продолжая бегать по Зета Сигни-5, рассказывая, как он чувствует, что его яйца шипят в трусах, как фрикадельки на сковороде. Как в один прекрасный день эти чертовы придурки из Компании явятся сюда, и он спустит штаны, даст им хорошенько рассмотреть обгоревшее дымящееся звено и два угольных брикета - все, что останется от его мужского достоинства.

Но он был прав.

Жара на Сигни-5 была невыносимой. Представьте себе обжигающе-желтый мир с бесконечными травами, которые поднимаются до груди, а иногда и прямо над головой, и вы поймете, что это за планета. Здесь было жарко, сухо и однообразно. Ни холмы, ни долины, ни деревья не нарушали повторяющийся пейзаж - во всех направлениях, от горизонта до горизонта, только неподвижное, горящее море трав. Все это омывалось неумолимым зноем, который не смел потревожить ни один ветерок.

Те, кто считал Сигни-5 своим домом, называли его "Пустошью".

Айсли вышел из хижины, и солнце ударило в него со всей силы, высасывая влагу из его кожи. Оно пронеслось по туманному, шафранового цвета небу, как огромное пылающее блюдо туманно-оранжевого цвета. Пот стекал по его лицу и тут же испарялся. С всклокоченной бородой и покрытым шрамами лицом он был похож на старателя со старой Земли.

- Мужик, - сказал он. - Я ненавижу это проклятое место.

Холлиман вышел, нахлобучив на голову свою кустарниковую шляпу. Она была цвета хаки и как все, что носят на Сигни-5, была испещрена древними пятнами пота.

- Думаю, мы можем вернуться в комплекс.

Но Айсли не обращал на него внимания. Он склонил голову набок, как собака, и внимательно слушал. Он прижал палец к губам, когда Холлиман попытался заговорить. Затем он покачал головой.

- Проклятая хрень, - сказал он. - Проклятая хрень.

- Что?

Он облизал свои приоткрытые губы и тяжело взмахнул рукой.

- Я слышал что-то... звук... но я не уверен что.

Красные глаза Холлимана обшаривали травянистую пустыню, не видя ничего, кроме ночной пустоши желтых трав и охристого неба, тянущегося к ней, пока они не стали одним целым. Волны жара мерцали, как воздух из печи. Ничто не двигалось. Ничто не шевелилось. Снаружи был мертвый, засушливый мир, где единственными звуками были время от времени хрустящие стебли травы, но не более того.

Холлиман отвернулся:

- Я ничего не слышу.

Он отказывался смотреть и слушать дальше, зная, что на Сигни-5 люди сxодили с ума, просто глядя на бесплодную, выжженную саванну. В этих волнистых волнах сухого жара иногда можно было увидеть и услышать то, чего там не было. За эти годы многие из них сгинули на равнине, ушли в траву; и больше их не видели. Их тела так и остались там,