Дмитрий Кравцов - Третий источник Страница 120

А впереди уже можно что-то разглядеть…

Можно.

Можно, но только вот еще бы поближе, еще ближе…

Ближе.

Еще!!! Ну!!!

Вплотную…

И весь мир разорвался на куски.

И все море разорвалось на куски.

И все звезды разорвались на куски.

И Фантик тоже — на куски, но тут же возродился, и снова на куски…

Он рвался и собирался, разлетался и скапливался, плавился и принимал форму, и вновь бросался вперед. И чертенки метеорами падали на траву, а Фантик рухнул последним, разбросав ватные ноги, и опрокинулся навзничь.

Это было похоже на смерть…

Да не на что это не похоже!!! Это жизнь, браток!

Утро наступило как-то уж больно сразу.

Только-только прикрыл глаза, раскрыл — а оно уже тут как тут. Трудно сказать что-нибудь определенное, тем более, что его личное утро оказалось запутавшимся в густых рыжих волосах, смешно щекотавших ему нос тоненькими лучиками солнца.

Фантик улыбнулся и еще глубже зарылся в эти восхитительные дебри, постепенно приоткрывая глаз, затем второй, и прямо нос к носу столкнулся с нехилым таким паучищем, прижившимся в этой рыжей сельве по соседству с первыми тоненькими ниточками солнца и нагло пялившимся на него зеленым глазом. Сидит себе, бляха-муха, и в ус не дует. Не, не в ус, а куда там дуют пауки. И прямо у Лизы на шее, там, где забавный пушок переходит уже в настоящую шевелюру. Лапками обхватил.

А она тоже ни во что не дует, а спит спокойно, как у себя дома.

Толяныч совсем уж широко открыл глаза, полностью возвращая себя в реальность и обнаружил, что это не паук, невесть как забравшийся в их утро, не сон на грани пробуждения, а просто объемная гелиевая татуировка. Но как натурально заделана!

— Ну дает подруга! Не соскучишься. — Ухмыльнулся он и чмокнул паука точно в макушку.

Паучок дернулся, было, но Толяныч, не давая ему опомниться, пощекотал щетинистым подбородком по брюшку и ниже — между лопаток. Лиза смешно передернула плечами, и паучок зашевелился, как живой, а Толяныч добродушно лизнул его в глаз изумрудного цвета, и не успел даже понять, как получил ответ.

Лиза ловко перевернулась, а в ее глазах резвились совсем не сонные чертенки.

— Ах ты Лиза-подлиза…

— Как ощущения, Фант? Как внутреннее самочувствие?

Толяныч прислушался к себе, к своей, вчера еще такой дохлой и холодной половинке — вроде бы все Окей, все в норме. Тогда он выпростал голову из-под покрывала и огляделся. Черт бы побрал это утро! Как лихо оно наступило. Вон уже и нудисты голяком шастают. Товарищи, стриптиза не будет!

Он вскочил:

— Да вроде бы… Нет, боюсь сказать.

— Боишься? А я думала, что ты ничего не боишься.

Лиза потянулась, и покрывало невзначай сползло на сторону. У Толяныча аж захватило дух, но верный брат-сосед перехватил инициативу:

— Боюсь — скажу, что все тип-топ, и ты исчезнешь… навсегда. — Он отвел глаза и прижмурился на солнце.

— Не бойся. Не исчезну.

— Да?! Тогда порядок! — Он еще пожмурился, впитывая ласковое тепло, но одна мысль заставила светило чуть померкнуть. — Вот только про Источник я так ни черта так и не помню. — И посмотрел на ее реакцию.

Лиза улыбнулась, словно сытая кошка, откинула рукой волосы со лба, ничуть при этом не торопясь скрыть собственную наготу:

— Это неважно, Фант. Главное, что ты в порядке. — И лукаво прищурилась.

Толяныч просиял:

— Да? Тогда… — Он выдержал эффектную паузу. — Едем ко мне! Вопросы, пожелания, возражения не принимаются! Все завтра. Матрену заберем, и вперед.

Она окинула его настолько откровенным оценивающим взглядом, что руна снова мягко толкнулась в живот. Рассмеялась:

— Уверен? Ну, тогда конечно едем.

Москва 2002

Примечания

1

Мифическое чудовище, монстр.

2

Молох — древнее божество, пожиравшее жертвы, в основном из своих поклонников.

3

Лысая гора — место сбора нечистой силы на шабаш.

4

Осмотический — самоподкачивающийся.

5

Ходок — аналог плейбоя (не журнала, а человека).

6

Снабашь — удар лбом в лоб или переносицу взависимости от роста противника.

7

Писатель, писавший про индейцев. Автор «Зверобоя» и «Последнего из могикан».

8

На тюфяках — термин времен мафиозных войн в начале ХХ века в Америке. Клан собирался в укрепленном доме, спали с оружием, не раздеваясь, для чего на пол клали тюфяки.