За гранью безумия. - Александр Науменко Страница 12

«Сколько же меня не было? Как давно я умерла?»

Ей ведь казалось, будто всё случилось совсем недавно, только что, но если судить по собственному разложению, то неделю как минимум. Хотя, пробыв в болотной воде, она ещё неплохо сохранилась. Ей однажды довелось видеть утопленника, которого достали из речки спустя пять дней. Жуткое зрелище, которое вспоминать не хотелось.

«Возможно дело в самом болоте. Может оно и обладает некими таинственными силами».

Сорвав с себя платье, Юля плохо гнущимися пальцами извлекла из шкафа свежую одежду, с трудом натягивая ту на себя. В зеркало она не смотрелась. Просто больше не имела такого желания. А вот раньше всё было наоборот… Она могла часами любоваться собственным отражениям, наслаждаясь красотой изящного тела… Правильностью черт лица.

«Но видимо, эта красота пришлась не по душе кое-кому, — вспомнила она последнюю встречу с Денисом. – Ему нужен был лишь перепихон, значит?»

Она крепче стиснула челюсти, и один зуб выпал на пол, облепленный слизью. Юля, даже не заметив этого, побрела обратно, размышляя о том, что нет места ей в мире живых. Она, словно созданное чудовище Виктором Франкенштейном, было обречено на одиночество.

«А ведь у меня впереди должна была быть целая жизнь с множеством эмоций. Но всё забрало болото, убив меня и по какой-то причине вернув обратно из ада».

Девушка осмотрела тоскливым взглядом комнату, задерживаясь на мёртвом теле матери. Она бы расплакалась, если бы только могла, но слёзы отчего-то не желали течь. Поэтому Юля извлекла из ноздри извивающегося червяка, с ненавистью раздавив того, изучая липкую слизь на подушечках пальцев.

«Что я могла сотворить страшного в своей жизни, раз Бог наказал меня такой карой. За что?»

Она всегда была верующей, и часто ходила в церковь, но теперь с какой-то ненавистью поглядела на иконы с почерневшими, бесовскими ликами. Они кривлялись ей, распахивая пасти, показывая змеиные языки, делая неприличные жесты. А Христос, который висел над её кроватью, вдруг заплакал кровавыми слезами, словно делал это за себя и саму девушку, так как пролить слёзы она больше не могла. Распятие стало бурым… Липким от сочащейся жидкости, а стены вздрогнули, начав дышать собственными лёгкими. Дом жил самостоятельно, размышляя, ворочаясь, пытаясь сменить положение.

— Не-е-ет! Хваааааатит!

Отняв ладони от лица, Юля огляделась, с изумлением вновь оказываясь в обычной комнате, где святые равнодушно следили за ней, а Иисус по-прежнему находился на кресте. Наваждение пропало, растворившись в безумных лабиринтах умирающего мозга. Или все-таки уже умершего.

«Я должна вернуться обратно! – вспыхнула в голове спасительная мысль. – Обратно на болото, где мне и место. Вот только вначале...»

Она приблизилась к календарю, уставившись на сегодняшнее число. С её смерти прошло два года! Ровно два года, день в день, а ей ведь думалось, что не больше недели... И каким образом она сохранилась в воде, задавать вопрос не стоило.

«Такому чудовищу как я, нет места среди живых».

Юля провела по длинным волосам непослушными пальцами, глядя на тёмные пряди на собственной ладони. Некогда её гордость с лёгкостью выпадала, оголяя испещрённый разложением череп. Поэтому девушка накинула на себя лёгкую куртку, укрыв лицо во мраке капюшона. Теперь никто не сможет её узнать, и никто ничего не заподозрит.

Она покинула дом, слыша за забором заунывное завывание соседской псины. Но оно вскоре стихло, когда Юля перешла на другую улицу, и прячась в ночи, благо луну скрывали тяжёлые тучи, оказалась в знакомом дворе. Калитка слегка скрипнула, но впустила незваную гостью.

«Два года. Прошло целых два года. Всё поменялось слишком разительно. Не могло не поменяться».

И она оказалась права. Приникнув к светящемуся окну, она разглядывала Кристину, высокую белокурую девушку с тонкой талией. Они когда-то учились в одном классе, а после их пути слегка разошлись. Теперь же та жила в доме Дениса, став его женой. А на руках у неё был ребёнок, совсем маленький, кроха.

«Вот значит, как, — с горечью подумала она. – Вот на кого ты меня променял. А ведь на её месте могла оказаться я».

Ярость вспыхнула внутри, выплёскиваясь наружу раскалённой лавой. Она обеими руками ударила по стеклу, и то с грохотом разлетелось на тысячи осколков, оглашая двор характерным звуком. В комнате вскрикнула Кристина, а следом заплакал и младенец. Тут же дверь распахнулась, впуская вбежавшего Дениса. Тот устремился к окну, но по другую сторону царила лишь тьма. Тогда парень приблизился к супруге, что-то говоря ей, успокаивая.

«Нет! Не быть этому никогда!»

Юля слилась с тьмой, становясь одним целым, глядя из глубин капюшона на появившегося на пороге Дениса. Тот держал в руке ружьё, поводя им из стороны в сторону, выискивая неприятеля. Он был хорошим стрелком, так как с самого детства ходил с отцом на охоту, благо места позволяли.

Девушка двинулась прочь, и тьма потянулась за ней, шевельнувшись. Она проскользнула в приоткрытую калитку, позволив засечь себя, и Денис на это клюнул, последовав за ней, приказывая остановиться.

«Нет, мой дорогой. Никогда не быть тебе с этой белокурой стервой. Никогда!»

Ярость по-прежнему бурлила внутри, заставляя двигаться мёртвое тело прочь по улице, избегая редких фонарей. Вскоре селение оборвалось, открывая бескрайний лес и мёртвое болото. Потянулись секунды и минуты, тягостные, долгие… Юля боялась, что у неё ничего не выйдет, но парень всё ещё бежал за ней, позабыв обо всём на свете.

— А ну стой! – орал он за спиной. – Стой! Иначе буду стрелять!

Юля остановилась, но остановилась лишь там, где предполагала это сделать. Замер и Денис, всматриваясь во тьму, пытаясь разглядеть лицо незнакомца. Оба ствола оказались направлены прямо в живот человеку.

— Кто ты? – спросил он хриплым голосом, слегка задыхаясь от быстрого бега.

— А ты разве меня не узнаёшь? – поинтересовалась она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал более человечнее.

— Юлька!

Глаза парня округлились от изумления, а ружьё слегка опустилось. Он её узнал, и теперь не верил во всё происходящее.

— Но как! Ты ведь пропала около двух лет назад.

— Сегодня ровно два года, — подтвердила девушка,