Королева - Крейг Дэвидсон Страница 11

в муравейник, любовно баюкая в своих мандибулах; что его останки сложат в кладку рядом с квинтиллионами фасолевидных яйцеклеток – мешочков, которые, лопаясь, будут извергать извивающихся личинок, чтобы уже они могли съесть эти маленькие кусочки Редьярда таким способом, какой он и вообразить себе не мог.

Воя, он потащился к единственному спасительному месту, которое только можно было найти.

* * *

Редьярд Крейт – ныне пятидесятипятилетний мужчина, которого отделяли десятилетия от того солнечного дня, – сидел в своем личном самолете Falcon 6X, когда тот пронзил гряду облаков, устремив нос вниз. Вскоре шины коснулись взлетно-посадочной полосы, которая в лучах утреннего солнца сияла белизной, как кость. Дверь кабины открылась. Лестница опустилась.

Выходя из самолета, Редьярд увидел, как двое носильщиков из аэропорта достали черный чемодан из багажного отделения. Они погрузили его на моторизованный транспортер, который курсировал между реактивным самолетом и ожидавшим его вертолетом.

На Редьярде были коричневые брюки и сапоги, куртка из промасленной оленьей кожи и ремень с пряжкой, сверкавшей на солнце. Загар придавал ему вид владельца ранчо, а не ковбоя с пышными усами.

В левой руке он держал тонкий портфель. На востоке над горизонтом возвышался шпиль Си-Эн-Тауэр, окруженный сверкающими высотками центра Торонто.

Двое мужчин ждали Редьярда в кабине вертолета. Первый, Рой, был высоким и широкоплечим. На нем были выцветшие брюки-чинос и легкая куртка поверх оливковой футболки с V-образным вырезом. На втором, Джеймсоне, не было лабораторного халата, но выглядел он как кто-то, кто обычно его носит: худощавая фигура, овальные очки, пальцы, нервно постукивающие по бокам.

– Это…? – спросил Джеймсон, кивнув на чемодан, который носильщики теперь укладывали в грузовой отсек вертолета.

– Именно! – перекрикивая шум лопастей, крикнул Редьярд.

Лицо Джеймсона вытянулось, но он ничего не сказал.

Редьярд был знаком жителям Кремниевой долины, но не так хорошо, как Цукерберг или Маск. Он придерживался почти бесконфликтного способа ориентироваться в мире. Бывший конкурент по бизнесу однажды сказал: «Видеть, как Крейт входит в зал заседаний, – все равно что наблюдать, как плавник акулы рассекает воду».

В топе журнала Forbes он замыкал первую десятку, но эта паршивая газетенка не знала и о трети его состояния. Редьярд был владельцем SysWell Dynamics, многонациональной корпорации со связями в фармацевтике, телекоммуникациях, технологиях беспроводной связи, сельском хозяйстве и радиовещании. Он считал, что корпоративные организации должны быть анонимными. Спрут должен быть недосягаем для широкой публики. Название компании было выбрано с особой тщательностью. Что же значит SysWell Dynamics? О, ничего особенного. Чепуха. Не обращайте внимания.

Как только Редьярд, Джеймсон и Рой пристегнулись ремнями безопасности – Редьярд зажал портфель между ног, – двери вертолета захлопнулись. Вертолет поднялся в воздух. Мужчины надели наушники, пролетая над небоскребами в центре города, над озером Онтарио, в котором отражалось бледно-золотое солнце.

– Я хочу, чтобы вы знали, что я не сержусь, – сказал Редьярд Джеймсону, и это была чудовищная ложь. На самом деле он прямо-таки кипел от ярости. – Я смирился с тем фактом, что мне придется вас подстраховывать.

Джеймсон работал над проектом «Афина» с самого начала, еще до того, как были отобраны первые образцы. Редьярд допускал, что Джеймсона к концу дня уже не станет. Впрочем, исходя из опыта, он мог с уверенностью сказать: смерть Джеймсона была неминуема. Все они могли погибнуть, даже сам Редьярд, хотя лично он надеялся на лучший исход. Он несколько раз обманывал смерть – и не каждый раз так напрямую, как в джунглях. Но так или иначе смерть забирает всех, и никогда не знаешь, когда настанет твой черед.

Он повернулся к Джеймсону:

– У нас есть какие-нибудь предположения о местонахождении объекта?

– Скорее всего, она не покинула прежнее место обитания. Но она…

– Я не думаю, что нам следует использовать эти термины. Гендерно-специфичные. Он. Она. – Он поджал губы.

Воцарилось напряженное молчание. Затем Джеймсон поправился:

– Оно все еще на свободе.

Шестой объект исчез некоторое время назад. Редьярду разбивала сердце мысль, что тот мог отправиться умирать в какое-нибудь темное и тихое место, ничем не отличаясь от больной собаки, забившейся под крыльцо. Его останки могли быть найдены в один прекрасный день охотником или детьми, игравшими там, где им не положено. Редьярд мог узнать об этой находке, но какую ценность она представляла бы тогда? Тем не менее он никогда не терял надежды, что его самый интригующий объект появится вновь.

И судя по всему, Шестой объект успешно вернулся в общественную жизнь.

– А как насчет Наблюдателя? – спросил Редьярд.

– Как и раньше, объект не вступал с ней в контакт.

– А как насчет лучш… – На секунду Редьярду показалось, что у него случился инсульт. – …«лп»? Дети сейчас действительно так друг друга называют? В общем, где сейчас «лп» объекта?

– Она ни с кем не контактировала уже несколько недель. Мы можем послать кого-нибудь еще раз проверить.

– Сделайте это немедленно. Не спускайте с нее глаз.

Редьярд с большим удовольствием ударил бы Джеймсона прямо сейчас, хотя бы для того, чтобы поразвлечься. Ох уж этот Джеймсон с его восковым лицом без подбородка.

Вместо этого Редьярд закрыл глаза. Он представил сестру – как и всегда в подобные моменты.

Их отец скрыл официальное заключение о ее смерти. Для остального мира она умерла от неизлечимой лихорадки в чужой стране. Это было самое доброе, что он когда-либо делал для дочери. Правда о смерти Элизабет, ее абсолютная абсурдность, была способна сделать из девочки уродливое подобие знаменитости.

Теперь Редьярд видел Элизабет, изящно застывшую в возрасте шестнадцати лет. Иногда он представлял ее лицо в лунном свете, падающем сквозь окошки барака. Иногда – в хлорофилльно-зеленом свете, который разливался под пологом джунглей.

Но чаще всего – как раз перед тем, как муравьи кишмя закишели на ней.

В этот момент его сложные, невыразимые чувства к сестре, которые бурлили в его подсознании, как вода, медленно стекающая по водосливу, – обострились до предела.

Глаза Элизабет, сияющие абсолютной белизной. Глаза, которые продолжали смотреть – вызывающе, хотя и с ужасом – на то, как муравьи обживали их.

С тех пор Редьярд жил именно там, во взгляде своей сестры и муравьях – одно сливалось с другим, как устье реки, впадающее в океан.

В тот давний сокрушительный момент Редьярд Крейт осознал цель своей жизни.

Он был достаточно умен, чтобы понять, что это неправильно. И достаточно проницателен, чтобы понять, что пережитое привело его к значительной психической нестабильности. Черт возьми, он, быть может, и вовсе сошел с ума! Но кому не плевать? Из всех преимуществ, которые дает непристойное богатство, лучшим было то, что люди относились к тебе как к малышу, ковыляющему с кучей дерьма в подгузнике: все приветливо улыбались и затыкали носы, пока им