Дэвид Лисс - Двенадцатое заклятие Страница 101

Миссис Эмет посветила фонарем, и мистер Моррисон осторожно подошел к барону. Глаза у Байрона были широко открыты и увлажнены. Он раскачивался на стуле взад-вперед и что-то мычал, но из-за кляпа слов было не разобрать. Возможно, он испугался, что мистер Моррисон причинит ему вред, но Люси подумала, что вряд ли это случится. У мистера Моррисона и раньше была такая возможность, но он сдерживался. К тому же он не был человеком, которому бы доставило удовольствие мстить врагу в таком беспомощном положении. Возможно, Байрону такое не приходило в голову, ибо он был из тех, кто взял бы свое, несмотря на беспомощность врага.

Мистер Моррисон приблизился, осмотрел внимательно страницы, лежащие на коленях Байрона, а потом схватил их одним быстрым движением. Ничего не произошло. Никакое чудовище не напало, никакая потайная дверь не открылась. Он вернулся к Люси и отдал ей страницы. Ей даже не требовалось смотреть на них, чтобы понять, что они настоящие. Она чувствовала их родство со страницами, которые были спрятаны у нее в саквояже. Люси положила их туда же, к их сестрам. Она увидела знакомые образы, которые связывались у нее с мистером Блейком, — люди, занятые делом: одни пытаются освободиться от оков, другие трудятся. Один мужчина, почти голый, несет на плечах огромный камень. Женщина лежит на боку и кормит грудью волков. С небес простирается длань Господня, которая что-то дает людям внизу или, возможно, посылает им наказание.

Люси смотрела на страницы и чувствовала, как ее наполняет энергия, но понять их смысл было труднее, чем смысл других страниц, не потому, что они были менее выразительными, а потому, что они были сложнее. Чтобы расшифровать эти страницы, а тем более всю книгу, когда все страницы займут свои места, потребуются не часы, а дни или недели. Она это хорошо понимала, но не была уверена, будет ли у нее в распоряжении столько времени.

— Я его развяжу, — сказала Люси.

— Зачем?

— Чтобы узнать, как он здесь оказался. Вы полагаете, это не важно?

— Полагаю, — сказал мистер Моррисон. — Страницы у нас. Надо уходить.

Она покачала головой:

— Не поверю, что все так просто, что нам позволят вот так уйти. Кто-то подстроил это для своих целей. И я хочу знать, кто это сделал.

— Тогда, ради бога, выньте кляп, но не развязывайте его.

Люси подошла к Байрону и ухватила сзади за концы жгута. Она потянула, чтобы сорвать ткань с его головы, и он застонал. Она явно причиняла ему боль, но другого выхода не было.

Люси нашла слабину, где можно было взяться за повязку, и стянула ее. Байрон начал ловить ртом воздух, сплюнул и стал жадно дышать. Он тяжело дышал и радостно улыбался:

— Спасибо, Люси. Я знал, что могу рассчитывать на ваше великодушие.

— Мое великодушие к вам имеет границы. Как вы здесь оказались? Кто вас связал?

— Не помню, — сказал он. — Может быть, память вернется, когда вы меня развяжете.

— Может быть, если я отрежу ему нос, он вспомнит? — мрачно предложил мистер Моррисон.

Люси подошла к саквояжу и вынула оттуда нож.

— Если я его освобожу, а он откажется нам помочь, вы можете отрезать ему не только нос, но и все, что захотите. Остается лишь уповать на его гуманность.

— Тогда наши шансы невелики, — заметил мистер Моррисон.

Люси разрезала веревку и освободила руки, потом ноги Байрона. Он потер руки и пошевелил ногами, пытаясь восстановить кровообращение.

— Люси, — сказал он, — пока это самое большое удовольствие, которое вы мне доставили, так что есть еще надежда.

— Закройте рот! — сердито сказал мистер Моррисон. — Скажите то, что нас интересует. Как вы оказались в таком положении?

— «Закройте рот»? — повторил Байрон. — «Скажите то, что нас интересует»? Моррисон, вы опять врываетесь в мой дом и, полагаю, не имеете права указывать, что мне делать.

— Лорд Байрон, прошу вас, — сказала Люси. — Я знаю, вы совершали ужасные поступки, бог вам судья, но я также видела вас смелым и самоотверженным. Забудьте о своих чувствах на минуту и поступите правильно. Скажите нам.

Он вздохнул:

— Только потому, что вы намного добрее, чем этот тупица. Увы, я почти ничего не могу вам сказать. Не знаю, кто привез меня сюда. Я приехал из Лондона, чтобы взять кое-что из вещей. По дороге обратно меня похитили. Надели на голову мешок, нападавших я не видел. Привезли сюда, лиц своих не показывали. Я сижу здесь на стуле с самого утра, и, признаюсь, если сейчас не помочусь, то умру. Надеюсь, вы меня простите.

— Наша встреча, к моему удивлению, становится еще менее приятной, — сказал мистер Моррисон. — Принимая во внимание, как плачевно все началось. Пойдемте, Люси.

В этот миг у них за спиной послышался голос:

— Я упаковала его вам как подарок, а вы его отпустили. Я разочарована, Джонас.

Они обернулись и увидели Мэри Крофорд.

Казалось, она светится в темноте. Кожа была цвета слоновой кости, волосы почти белые, платье белое, под стать волосам. Но ее красота была обманчива. Как и ее вдовец, Мэри была готова к войне. У нее за спиной, точно так же, как у мистера Моррисона, висели два дробовика. Люси вдруг подумала, что почти ничего не знает о совместной жизни Мэри и Джонаса. Пускались ли они в опасные путешествия, сталкивались ли с магией и чудовищами? То, что было между ними, было настоящим, истинным и живым, в отличие от ее безрассудного увлечения мистером Моррисоном, когда ей было шестнадцать, или глупой страсти, которую она испытывала к Байрону. У них была настоящая любовь, выкованная, выращенная, заслуженная. Она видела это по тому, как мистер Моррисон смотрел на Мэри. Он отвел взгляд, но через мгновение повернулся снова. В его глазах была решимость. Люси подумала, что он говорит себе: это не его жена, не его Мэри. Трудно представить, какое это приносило ему страдание.

Ей казалось, миссис Эмет обрадуется, увидев свою прежнюю хозяйку, но та стояла равнодушная в ожидании, когда потребуется ее участие. По всей видимости, сейчас ее участия не требовалось.

— Я не могу хладнокровно убить его, — сказал мистер Моррисон. — Только не так.

— Он не заслуживает лучшего, — сказала Мэри.

Мистер Моррисон стиснул зубы и глубоко вздохнул:

— Возможно, но мне придется жить с этим, а я не могу уподобляться ему в подлости.

Мэри покачала головой:

— Меня не страшат последствия. Не страшат ни Бог, ни проклятие, ни моя бессмертная душа. Я и есть моя бессмертная душа и, стоит мне убить хоть раз, буду думать, почему бы не убить снова, когда потребуется или когда я рассержусь или захочу развлечься? Я спасу этот мир, если смогу, но заберу чужую жизнь, только если это будет нужно, чтобы спасти другую.