Убийство в лесной сторожке - Алла Белолипецкая Страница 10

Галя склонилась над ним – собралась помочь ему встать. Но Оксана оказалась проворнее. Отпихнув медсестру в сторону, бывшая фотомодель подхватила с земли упавшую кочергу. Артем же только и успел, что перекатиться на спину. Не хотел быть убитым в затылок.

Оксана оседлала его – широко раздвинув бедра, прижав коленями руки Артема к его бокам. И при иных обстоятельствах тележурналист счел бы, пожалуй, такую позу сексуальной. А потом его жена взметнула кочергу – снова держа её обеими руками.

И тут сзади на неё что-то прыгнуло, повисло на ней. Артем даже не сразу уразумел, что на Оксану остервенело набросилась Галя. И накинула на неё какую-то странную веревку – захлестнула ею Оксанину шею, образовав петлю. Веревка была толстой и витой.

Оксана захрипела, но не выпустила кочергу – саданула острым концом вниз, целя Артему в горло. Такой удар пригвоздил бы его к земле, но Галя именно в этот момент рванула непонятную веревку на себя. И кочерга вонзилась в податливый лесной мох, устилавший двор.

Оксана попыталась схватиться за веревку обеими руками, но левая её рука соскользнула, и Артем понял: на ней не хватает указательного и среднего пальцев. Однако пальцы правой руки его жена всё-таки сумела втиснуть между своей шеей и веревкой Гали.

«Да ведь это коса! – осознал Артем. – Галка душит её своей косой!»

Коса у медсестры была длинной – прямо как у Василисы Микулишны, героини русских былин. И всё равно – Артем в жизни бы не подумал, что такое возможно. А главное, он не мог уразуметь, как – чем – Галя цепляется за Оксану, если руки у неё заняты, а одна нога сильно поранена? Но потом он поглядел пристальнее – и всё понял. Обеих женщин окружило что-то вроде облачка из коричневатой пыльцы – точь-в-точь такой, в какую обратились останки лесовика. И это скопление коричневых частиц прилепляло, будто смолой, Галину к Оксане.

Жена Артема дергала спиной и плечами, пыталась сбросить душительницу, но Галя и (Ерофей) смолистое вещество держали её крепко. Даже в тусклом свете лампочки, горевшей над крыльцом, Артем видел, как синеют кончики Оксаниных пальцев, просунутых под косу. А изо рта бывшей фотомодели уж текла на ворот её свитера белесая пена.

Артем хотел уже крикнуть Галине: «Хватит! Остановись!» Но тут со стороны провала в заборе вдруг мелко завибрировала земля. Артем ощутил это ушибленной спиной – и сам задрожал, почти попадая в такт нарастающей вибрации. Он понял, кто возвращается сюда. А Галя и Оксана явно не только поняли это, но и увидели.

Женщины распались: Галя выпустила свою косу, позволив ей размотаться, и упала от Артема слева; полузадушенная Оксана – справа. Падая, она непроизвольно выставила перед собой изувеченную левую руку. И содрогнулась от боли. А в следующий миг – Артем и забыл, каким стремительным умеет быть Живогор! – к её телу прилипло сразу восемь или девять длинных розовых языков. Причем один из них попал бывшей фотомодели на лицо, заклеил ей сразу и рот, и нос.

Оксана, так и не успевшая отдышаться, затрепыхалась под этими присосками, но уже как-то вяло, будто нехотя. И, когда её тело взметнулось высоко над землей, как еще недавно – тело самого Артема, подергивания прекратились вовсе.

Артем перекатился на живот и следил взглядом за удаляющейся живой горой, пока она не скрылась за деревьями. Оксана так больше и не пошевелилась.

– Она пообещала ему, – проговорила Галя у Артема за спиной, – две мужские души и одну женскую. И в качестве женской души Живогор забрал её саму. А тебя забирать вторично почему-то не стал…

«Живая гора оказалась брезглива, – подумал Артем. – Помнила, чем я её сегодня накормил, и новой порции не захотела». Эта мысль вызвала у него странные чувства: смесь насмешки и отвращения. И на миг ему почудилось, что Живогор всё еще сидит у него в голове.

А потом Артем услышал позади себя какие-то странные звуки – похожие на всхлипыванья, только сухие. Тут он наконец-то обернулся и увидел, что Галя хихикает – почти истерически, зажимая себе ладошкой рот. Глядела она при этом Артему на спину.

Тот сперва удивился, потом – чуть обиделся, но под конец и сам начал тихонько посмеиваться, морщась от боли в том месте, куда угодила кочерга. Он догадался: у него на спине, на ягодицах, на штанинах зияют здоровенные прорехи, сквозь которые сверкает голое тело.

Эта мысль будто толкнула Артема. И он перевел взгляд на подсвеченное единственной лампочкой крыльцо сторожки. Но оголенный Алексей с крыльца исчез.

13

Всю ночь Артем и Галя просидели в сенцах, а когда наутро вошли на кухню, то обнаружили, что люк, ведущий в подпол, снова заколочен. И кольцо на его крышке, откусившее пальцы Оксане, стало прежним – без шипов внутри.

Артем принес из кладовки гвоздодер и отодрал дверцу люка от пола. И потом, светя себе сверху дедовской настольной лампой – лезть вниз он не рискнул – оглядывал внутренность подпола не менее получаса.

– Ничего, – сказал он Гале. – Ни Лешкиного тела, ни той руки, про которую ты говорила.

– И кровь Ерофея со стены пропала, – сказала девушка.

Корявая зеленая надпись «Найдите кош…» словно бы выветрилась, испарилась.

А вот Алексеев джип так и стоял посреди двора – с выдернутой передней дверцей. Он завелся без проблем: замок зажигания перестал выглядеть змеиной головой. Так что пора было убираться отсюда – возвращаться в Живогорск. И рассказать там о произошедших событиях – выдумку или полуправду. Ведь доказательство случившегося у них оставалось только одно: видеозапись на смартфоне Артема. А она выглядела не более достоверной, чем фотоснимки лох-несского чудовища.

Они, как могли, привели себя в порядок: Артем переоделся в старый дедов костюм, а Галя зашила свои изодранные джинсы. Но, прежде чем уезжать, они должны были еще кое-что сделать.

Артем и Галина расчистили во дворе небольшую площадку – неподалеку от ворот. И пришли туда: он – неся