Шах и мат - Мэлори Блэкмен Страница 27

Осторожно, Джасмин.

Будь очень, очень осторожна.

Глава 32

Джуд

Правда ли она могла это сделать? Правда ли могла убить нас обоих, нажав на этот переключатель? Если бы у нее в руках был нож или даже пистолет, я бы снова бросился на нее, прежде чем она успела бы сделать следующий вдох. Для того чтобы ударить кого-то ножом, нужна сильная мотивация. Чувствовать, как нож прорезает кожу и мышцы, как горячая кровь заливает руку, – все это требует стойкости. Смотреть кому-то в глаза и нажимать на курок, зная, что собираешься оборвать его жизнь, тоже требовало много сил, даже если не предполагало такого тесного контакта, как поножовщина. Но щелкнуть выключателем – это совсем другое. Нечто безликое. Как выключить свет. Что сказала себе сумасшедшая сука Хэдли, прежде чем войти в эту комнату? Что на самом деле она меня не убивает? Что бомба убьет ее, а если я случайно окажусь в комнате, то это будет просто сопутствующий ущерб? В высшей степени стерильное убийство. Щелкнул переключателем – и ничего. Ни беспорядка, ни суеты – во всяком случае, ни для кого из присутствующих. Вот для тех, кому придется собирать наши ошметки, совсем другая история. Но это была не ее проблема, и, несомненно, она думала, что и не моя тоже.

Но сделает ли она это? Трудно сказать. Она так привыкла носить маску. И что же делать, Джуд? Что делать? Заговорить ей зубы? Переубедить? Вынудить ее разговориться, наладить контакт, заставить ее увидеть во мне человека, чтобы в решающий момент…

Но что сказать? Черт, у нас с этой женщиной нет ничего общего. Я не знаю ее. Я не хочу ее знать. Но мне еще столько всего нужно сделать. Столько всего нужно организовать. Столько мечтаний и планов, которые надо воплотить в жизнь. Я не могу позволить этой женщине всему помешать. Так поговори с ней, Джуд. Скажи что-нибудь.

– Как твоя дочь Минерва?

– Та, в которую ты тогда стрелял?

Я чуть не вздрогнул от ее слов. Совсем забыл об этом. Я выкинул Минерву из головы много лет назад. Она меня не интересовала. Только ее сестра, Сеффи.

– С Минервой все в порядке, – продолжила Джасмин.

– Все так же трудится журналистом?

– Теперь помощник редактора, – ответила она.

– Замужем?

– Уже пять лет. У нее мальчик по имени Тадж, и она ждет второго ребенка.

За это можно уцепиться.

– Наверняка ждешь его не дождешься.

Джасмин не ответила.

– Наверное, ты так рада, – продолжил я, аккуратно вынуждая ее вспомнить обо всем, что она потеряет, если нажмет переключатель. – Это мальчик или девочка? Ты уже знаешь?

– Минерва сказала мальчик.

– Еще один мальчик, – кивнул я. – Еще один любимый внук.

– Что ты знаешь о любви, Джуд? – тихо спросила Джасмин. – Ты за всю жизнь хоть кого-нибудь любил?

От ее вопроса у меня екнуло сердце – но практически тут же забилось вновь.

– Кто-нибудь когда-нибудь касался тебя? Вдохновлял? Заставлял забыть, кто ты, и просто дарил счастье? – настаивала Джасмин. – Тебе вообще кто-нибудь нравился – включая себя самого? Особенно себя самого?

– А тебе-то какая разница?

– Пожалуй, никакой, – согласилась она. – Просто любопытно стало.

Я не ответил. Мы какое-то время посидели в тишине. Джасмин медленно начала раскачиваться взад-вперед. Ее глаза затуманились, черты лица заострились. Я напрягся, стараясь ничем себя не выдать. Похоже, ей было больно. Но с чего бы? Если только я не перестарался, пока пытался отнять у нее детонатор. Надо было не тощую шею сжимать, а сломать сучке руку, пока была возможность. Большая ошибка с моей стороны. Однако новой я не допущу. Что сказать? Что у нее спросить? Меня же натаскивали на такие беседы. Тем было много – но я выбрал самую рискованную.

– Почему ты до сих пор не взорвала бомбу?

– Пока рано. – Джасмин снова посмотрела на часы.

– Чего мы ждем?

– Гостей.

Сеффи против Калли-роуз

Глава 33

Сеффи

Калли-Роуз билась о подвальную дверь, как мяч для сквоша. Дерганья ручки и вопли весь последний час не помогли, и теперь она перешла к чему-то более радикальному. А еще у меня от нее разболелась голова. Я села на каменный пол, прислонившись спиной к прохладной оштукатуренной стене. Две шестидесятиваттные лампочки, дававшие тусклый желтоватый свет, не добавляли атмосфере уюта. Черт, ну как же я похожа на свою мать!

– Калли, пожалуйста, сядь. Это ни к чему хорошему не приведет, – сказала я ей.

Она проигнорировала меня и продолжала биться, биться и биться о массивную деревянную дверь. Чтобы выломать такую, понадобился бы бульдозер, это было ясно любому, кто хоть немного соображал, но моя дочь никогда не признавала поражений.

Я оглядела подвал. Ну от жажды мы, во всяком случае, не умрем. Может, от цирроза печени, но не от жажды точно. Как это похоже на мою маму – держать полный погреб для гостей, хотя сама она, бывшая алкоголичка, не пила ни капли. Еще один пример ее железного самообладания. В помещении не было окон, а единственная дверь оставалась заперта снаружи. Я взглянула на часы. Уже перевалило за полдень, хотя здесь этого не ощущалось. Было скорее похоже на середину ночи. Без дневного света, указывающего на время суток, течение времени неуловимо изменилось.

– Плечо еще не болит? – спросила я.

Не обращая на меня внимания, Калли сердито прошлась – ну, скорее, промаршировала – по комнате, а затем с разбегу бросилась к двери. Ударилась о нее плечом и, не успев вскрикнуть от боли, запуталась в собственных ногах и оказалась на спине, пытаясь понять, какая часть тела ноет сильнее.

Мое терпение иссякло.

– Достаточно, Калли-Роуз. Более чем достаточно. Если ты сломаешь свою дурацкую шею, я мало чем смогу тебе помочь.

– Ты подбила на это бабушку Джасмин, не так ли? – обрушилась дочь уже на меня.

Я вздохнула. Этого стоило ожидать. Мы находились здесь уже несколько часов, а Калли не сказала мне ни слова. Лишь ходила туда-сюда по подвалу, периодически бросаясь к двери и зовя мою маму, но меня полностью игнорировала. Но я знала, что рано или поздно начнутся обвинения и упреки. Дочь потирала руку, которая, должно быть, уже чертовски болела. Через несколько часов у нее будет целый набор синяков, не говоря уже об одном или двух в других местах, где она ударилась о каменный пол. Ей просто повезло, что она не вывихнула плечо, – не то чтобы мне хватило бы глупости сказать это вслух. Калли встала на колени, затем поднялась, все еще потирая плечо и руку.