Симпати Тауэр Токио - Риэ Кудан Страница 2

Я могу выбирать один из четырех режимов на насадке душа. Позже я изучила сайт фирмы-производителя, где сообщалось, что режим «Туман» снабжен новейшей технологией Ultra Fine Bubble. У обычных насадок для душа диаметр пузырька в струе составляет 0,3 миллиметра, а технология Ultra Fine Bubble основывается на использовании нанопузырьков до 0,000001 миллиметра в диаметре, тем самым «создавая беспрецедентно ультрамелкие пузырьки». Эти беспрецедентные пузырьки не только проникают в роговой слой кожи, счищая грязь, но и оказывают увлажняющий эффект на кожу и волосы.

Приятное ощущение от режима «Туман» на коже снова напоминает мне, что настоящая цель процесса мытья – очистка тела, а для очистки тела нужно очистить забитые поры. Сегодня каждый, кто заботится о гигиене, не просто «чистит зубы», но «удаляет налет». Вместо простой очистки поверхности зуба, следует сосредоточиться на очистке межзубного пространства и удалении налета с десен, чтобы предотвратить появление пародонтоза и кариеса. Следовательно, использование таких устаревших слов, как «чистка зубов» и «зубная щетка», не способствует гигиене ротовой полости у будущих поколений. А если это не способствует будущим поколениям, то оно не способствует и будущему в целом. Но вероятно, в этой области никто не собирается ничего менять, потому что стоматологи не заботятся о будущем. Или, может быть, в их интересах увеличить количество страдающих от кариеса. Опять интересы. Заявление какой группы прозвучит громче? А кстати, вы правда хотите, чтобы вас так глубоко чистили?

После того как я задаю этот вопрос немым порам, мыслями я снова возвращаюсь к «Симпати Тауэр Токио». Почему именно «Симпати Тауэр Токио»? Почему они решили, что название «Симпати Тауэр Токио» подходит больше других? И когда я вытираюсь полотенцем, то ответ приходит сразу же, и в нем нет ничего об объеме понятия.

Просто японцы хотят избавиться от японского языка.

И это не первый раз, когда японцы хотят избавиться от японского языка. В 1958 году телевизионную башню Токио назвали «Токио Тауэр», потому что в комитет по названию входили японцы, которые хотели избавиться от японского языка. Самый популярный вариант у публики был «Башня Сёва». Затем шли «Башня Ниппон», «Башня Мира», «Башня Фудзи», «Башня века» и «Башня Фудзими», но в конце концов был выбран тринадцатый по популярности вариант, «Токио Тауэр», потому что один член жюри авторитетно сказал: «Она будет называться „Токио Таэур” и никак иначе». Если бы выбрали самый популярный вариант, «Башня Сёва», то эта бело-красно-желтая башня сейчас выглядела бы реликтом давнего прошлого. Также наверняка и к людям, рожденным в эпоху Сёва, стали бы относиться как к чему-то старомодному и отжившему свое. Как результат, многие японцы убеждены, что «Токио Тауэр» – самое подходящее название для башни и не могут представить, чтобы она называлась иначе. Можно сказать, все восхищаются решением, которое было навязано. Демократия не способна предсказать будущее. Она не может его увидеть.

Я могу увидеть будущее.

Еще не воплотившееся будущее предстает как зрительная галлюцинация. Неспециалисты могут назвать это талантом, экстрасенсорным восприятием, «артистическим вдохновением», но, конечно, это не что иное, как профессиональная болезнь. Ей страдает каждый архитектор, который хотя бы раз проектировал огромное здание. Чем больше масштаб здания и его влияние на городской ландшафт, тем сильнее болезнь. Нет смысла повторять бредовые фразы вроде «будущего никто не знает», когда задумываешь постройку, после возведения которой хода назад не будет.

Девяносто девять процентов двухмерных изображений этих зрительных галлюцинаций так и остаются двухмерными. И конечно, они не смогут «повергнуть мир в рассеяние». Чтобы воплотить идеальные фантазии архитектора, необходимы весьма материальные технологии. Расчет сметы и времени стройки. Бесстыдство пробраться к властям предержащим. На скорую руку сляпанное оправдание того, почему здание выглядит именно так, чтобы даже полные профаны все поняли. Нехватка хотя бы одного из этих навыков – и мои наброски останутся украшениями для музейных стен. Но я не могу сказать, что для меня это реальная работа.

«Меня не интересует рисование картин, хотя мне предлагали устраивать персональные выставки. Мои рисунки – это только идеи, замыслы зданий. Меня не устраивает, когда люди говорят, что “познали женщину”, только посмотрев порно. Я хочу быть настоящей женщиной, которую можно трогать, в которую можно входить и выходить. Для меня самое приятное – когда люди входят и выходят из здания, построенного мной».

Было время, когда я каждый раз отвечала такой метафорой всем, кто пытался у меня выяснить, чем рисунки отличаются от архитектуры. Без малейшего кокетства или позы я честно и откровенно выражала свои мысли и полагала, что это максимально простой и легкий способ объяснить людям свои работы. Однако этот пассаж всегда вырезали из статей, поэтому пять лет я об этом не говорила. Может, редакторы считали его «неважным», «неподходящим» или «неинтересным». Или секретарь в офисе просил его вырезать, заботясь об имидже Сары Макины. Наверняка они решили, что другим не стоит знать, как видит свой труд архитектор Сара Макина.

Высушив волосы феном того же бренда, что и душ, снабженным разрекламированной функцией увлажнения, я расстилаю на полу свой коврик для йоги. На нем я выполняю длинную утреннюю программу упражнений перед работой: пилатес → йога → пение песни Come to me! от начала до конца → безумные эротические фантазии в позе для медитации → три раунда поклонения Солнцу для подавления безумных эротических фантазий → повторение восемь раз оригинальной аффирмации: «Я слабый человек. Я осознаю свою слабость. Я полностью контролирую свои желания. Я знаю, что мной движет только моя воля. Я несу всю ответственность за свои слова и движения». Затем я выдыхаю и раскрываю скетчбук, чтобы приступить к работе. Всеми силами я концентрируюсь на белом листе.

Однако в моей голове по-прежнему всплывают слова. Я начинаю писать, чтобы вымести весь мусор из головы. Abuse = насилие. Bulling = травля. Victim-blaming = обвинение жертвы. Neglect = пренебрежение. Harassment = домогательство. Shaming = унижение.

Homeless = бездомный. Neglect = брошенный ребенок. Vegan = тот, кто не ест мяса. Minority = меньшинство. Sexual minority = сексуальное меньшинство. Я не могу поверить, что эти буквы написаны моей рукой, и это ставит меня в тупик.

Я знаю, что рисую лучше, чем многие, и я быстрее всего заучивала иероглифы в школе. Но катакана давалась мне хуже всего, сколько я ни старалась. Даже младшеклассники, даже иностранцы пишут лучше. Один из сотрудников бюро даже сказал, что мой