Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 18

– Раз уж все в сборе, перейдем сразу к делу. – Сокол поднялся с кресла. – Глухарь отправится на охоту, заодно осмотрит лес, чтобы там снова никаких сюрпризов не возникло. Чиж, Щегол, Сизый и Сорока остаются дома и проводят генеральную уборку перед зимовкой. Ласточка со мной в город.

Сорока наигранно вздохнула, но больше никто не высказал претензий. Завтракать в тишине, казалось, было привычным для Птиц. Вот только Щегол затылком чувствовал, что один неверный вздох – и они переубивают друг друга. Что бы Сизый ни говорил о семье, Щегол видел это только по вечерам, когда включался магнитофон и приносилось пиво. Он попытался оправдать все тем, что это всего лишь утро, и напряженность вполне приемлема, но что-то подсказывало ему, что это не так.

Ровно в такой же тишине Глухарь взял ружье из своей комнаты на первом этаже и позвал за собой Плюшу. Собака поднялась с ковра и, кряхтя, последовала за своим хозяином. Когда они ушли, легче заканчивать завтрак не стало. Ласточка следующей поднялась с кресла и, подхватив связку ключей, ушла заводить «буханку». Все проводили ее взглядом до двери и взглянули на Сокола. Мужчина смотрел на захлопнувшуюся дверь, а после отставил нетронутую кашу на столик и последовал за Ласточкой. Только после этого атмосфера в гостиной стала чуть расслабленней.

– Распределим обязанности! – Сорока встала ногами на диван и прокашлялась. – За мной гостиная, за Чижом остается второй этаж, за Сизым пусть будет кухня, а Щегол пусть крыльцо подметает. Потом разойдемся по комнатам. – Сорока посмотрела на Щегла и сморщила нос. – Надеюсь, с веником справишься и не убьешься случайно. А то, поди, у себя там в городе даже не знаешь, как без пылесоса убираться.

– А куда он денется. Конечно, управится. Он вон у нас какой способный. – Сизый собрал тарелки. – Включишь что-нибудь на фон?

– Что предпочитаете? – Сорока направилась к коробке с кассетами. – «Сплин», «Кино», «Скорпионы» или «Модерн Токинг».

– Без разницы. Включай уже хоть что-нибудь, – машинально ответил Чиж, поднимаясь с дивана. – Были бы деньги, я бы пополнил арсенал музыкальных кассет. А то эти уже наизусть знаю.

– Увы, – Сорока лишь развела руками. – «Гранатовый альбом» или «Двадцать пятый кадр»?

– Нет! – Сизый вылетел с кухни, намереваясь выхватить у нее кассеты. – Не смей опять его включать. Я из-за тебя скоро его возненавижу.

– Сами сказали, что вам нет разницы. Мне вот разница есть. – Сорока вставила кассету «Гранатовый альбом» в магнитофон. – Приступаем к уборке!

Магнитофон закряхтел, а потом запел ту самую песню, которую Щегол раньше никак не смог узнать. После раздались знакомые для всех ноты, и Чиж с Сизым переглянулись и тяжело вздохнули. Сорока подняла руки вверх и, заливаясь смехом, принялась танцевать:

– «Я умираю со скуки, когда меня кто-то лечит!»[3] – Она кричала громче магнитофона, и Щегол невольно вздрогнул.

Чиж закатил глаза и поспешил подняться на второй этаж, чтобы не слышать ее завываний. Сорока намеренно пела громко и плохо, прыгая на диване, как на батуте, и только когда все разошлись по назначенным местам, сама начала убираться. Щегол даже с крыльца слышал ее пение и боялся представить, каково находиться в доме Чижу и Сизому и слушать то, что они уже выучили за несколько десятков таких уборок.

* * *

– Почему ты не сказала, что вы вернулись? – Сокол выжал сцепление и притормозил на повороте, выезжая на асфальтированную дорогу.

– Ты спал. Мы вернулись поздно. – Ласточка смотрела в окно, провожая взглядом каждое встречное дерево. – Не докладывать же мне тебе о каждом своем шаге.

– Как все прошло? – мужчина повернулся в сторону девушки.

– Нормально. Как и всегда.

Сокол подпер рукой подбородок. Пальцем он коснулся повязки на правом глазу и поморщился. Еще раз он мельком взглянул на Ласточку, но так и не нашел, что ответить. Ласточка чувствовала затылком его тяжелый взгляд, но поборола желание посмотреть в ответ. Спустя пару минут показались здания города, и вскоре на трассе они заметили табличку при въезде. По этой дороге Сокол мог проехать с закрытыми глазами и с первого раза вписаться во все повороты и объехать каждую кочку. «Буханка» устало закряхтела, когда он сбавил скорость.

– На днях Щегол и Сизый выяснили, что в Восточном районе промышляют наркотиками и какие-то непонятные дела ведут центральные. Выясним у Красикова.

– Прошлые вернулись? – Ласточка так и продолжала смотреть в окно.

– Нет. Сизый уверен, что это другие. Много нестыковок со старыми. Эти наглые шибко.

– А почему Красиков не рассказал? – Ласточка наконец взглянула на Сокола.

– Возможно, сам не в курсе. А возможно, забыл. Поэтому и заглянем к нему. – Сокол улыбнулся краешками губ. – Не думаю, что там что-то серьезное.

Ласточка задержала взгляд на Соколе. Ее маска безэмоциональности раскололась на кусочки, и теперь она выглядела до ужаса расстроенной и раздраженной. Поджав тонкие губы, девушка вернулась к созерцанию города в окне. Что-то в грудной клетке сильно болело и ныло, не предвещая ничего хорошего. «Буханка» повернула направо с крупной улицы на более мелкую дорогу и начала подпрыгивать на кочках. Проехав около сотни метров, машина затормозила перед серым зданием с покосившейся вывеской адреса. Ласточка ухватилась за ручку, но помедлила, переводя взгляд на Сокола.

– Ты винишь меня? – почти шепотом спросил мужчина.

– За что?

– За все это. До сих пор? – Сокол повернулся к ней лицом. – Прошло ведь столько времени…

– Ты не хочешь услышать мой ответ. – Кусочки маски сложились воедино. – Идем уже.

Ласточка вышла из машины и направилась к серому зданию. Спустя несколько секунд и Сокол последовал за ней. За дверью был классический коридор с отслаивающимися обоями и треснутым линолеумом. Ласточка застегнула куртку, чтобы скрыть наличие кобуры, и свернула к кабинету участкового. В небольшом помещении стоял лишь компьютерный стол и старенький диван, обивка на котором сильно испортилась.

– Добрый день. Мы к капитану Красикову. – Ласточка окинула взглядом помещение и посмотрела на парня, сидевшего за столом.

– Капитан Красиков ушел на пенсию. – Парень улыбнулся. – Я новый участковый – Павел Викторович Огинский, – протянул он руку Ласточке, но та лишь разгневанно обернулась на Сокола.

Он стоял в дверях, не решаясь сделать шаг в кабинет. С Красиковым они сотрудничали уже двенадцать лет. Он всегда давал информацию Птицам и по необходимости доставал разрешение на оружие. Красиков знал, что нужно Птицам, а Птицы знали, что нужно Красикову. И на этом сотрудничестве они прекрасно выживали. Первым